Мамэн Блэя склонила голову и улыбнулась целителю, опираясь на своего хеллрена.

- Ох, я так глупо поступила.

- Не надела фиксатор.

- Нет, не надела, - она закатила глаза. - Я всего лишь пыталась приготовить Первую Трапезу. И вот вам.

Доктор Манелло обменялся рукопожатием с отцом Блэя, а затем положил руку на плечо Лирик.

- Что ж, не нужно беспокоиться, я о вас позабочусь.

По какой-то причине это простое заявление в сочетании с абсолютной уверенностью, которую этот парень носил как ауру, дарованную самим Господом Богом, заставило Блэя отвернуться и часто заморгать.

- Ты в порядке? - тихо спросил Куин.

Блэй собрался с силами и проигнорировал его слова. Его маму осторожно разместили на каталке, и доктор Манелло провел быстрый осмотр, как будто не мог удержаться.

- Когда ты вернешься домой? - прошептал Куин.

Когда Блэй не ответил, мужчина повторил.

- Пожалуйста... возвращайся.

Блэй подошел к каталке.

- Мамэн, тебя укрыть одеялом? Нет? Ладно, я придержу дверь.

Найдя себе применение, он открыл двери и отступил в сторону, пока все выстроились в ряд и вошли в тренировочный центр. После этого он убедился, что тщательно запер за ними двери, и присоединился к шествию по длинному бетонному коридору, проходя мимо классов и комнат отдыха, которыми пользовались новые ученики.

Как и все в Колдвелле, сегодня здесь никто не работал, никаких студентов, все выжидали.

И как раз в этот момент... дражайшая Дева больше-не-Летописеца, эти крики.

- Что это? - спросила мама Блэя. - Кто-то умирает?

Доктор Манелло лишь покачал головой. Хоть вампирское здравоохранение не подчинялось закону об отчетности и безопасности медицинского страхования, доктор никогда не обсуждал своих пациентов, даже если информация передавалась от Брата к Брату - и Блэй всегда восхищался этим в нем. И в доке Джейн тоже. Черт, да все обитатели особняка знали друг о друге все. И когда все шло хорошо? Это нормально. Но когда нет?

Полная галерка любящих, заботящихся и милых домашних - это немного слишком.

- Так когда мы увидим детей? - спросил папа Блэя, оборачиваясь через плечо на Куина. - Я не держал своих внуков целых десять ночей. Слишком долго. И я знаю, что их грандмамэн не помешало бы немного приободриться, верно, любовь моя?

Подавив ругательство, Блэй позаботился о том, чтобы не смотреть в сторону Куина. Но по крайней мере, он мог положиться на парня в том, что он выкрутится...

- Конечно. Но давайте подождем до следующей ночи, ладно? Потому что я с радостью принесу их в ваш дом для подобающего визита.

Прошу прощения, подумал Блэй. Ты нахрен издеваешься что ли?

Когда он пригвоздил мужчину тяжелым взглядом, мать Блэя заполнила тишину счастливым вздохом.

Извернувшись на каталке, она посмотрела на Куина снизу вверх.

- Правда?

Брат беспечно проигнорировал Блэя, пока они шли в смотровую.

- Ага. Я знаю, вы бы хотели, чтобы мы пришли вас навестить, и это будет как раз идеальное время.

Невероятно. Охренеть как невероятно.

Но он должен был отдать парню должное за удачно разыгранную карту. Лирик давно уже хотела посуетиться, затеять выпечку и пофотографировать детей в своем доме, хотя никогда не говорила об этом публично, потому что не хотела давить. Ее стратегия была более деликатной, всего лишь оброненные тут и там намеки на возможность ночевок, когда они станут намного старше, визиты на праздники, когда они станут намного старше, и ночи за просмотром фильмов, когда они станут намного старше.

Однако в ее голосе всегда звучала тоска.

Именно когда мама Блэя протянула руку и сжала предплечье Куина, Эссейл решил снова заорать - чем Блэй, кстати, и занимался мысленно.

- Ладно, давайте посмотрим, что у нас тут.

Когда доктор Манелло заговорил, Блэй удивился, о чем это он вообще - а потом вспомнил, точно, они же в смотровой. После того, как слетели с шоссе посреди худшего бурана в раннем декабре за всю историю.

Мать вашу, ему просто хотелось врезать Куину чем-нибудь. Шкафчиком с медицинскими штуками или, возможно, вон тем столом.

- Нужно сделать рентгеновский снимок. А потом мы...

Когда врач заговорил, отец Блэя посерьезнел и сосредоточился, и Блэю хотелось поступить так же. Вместо этого он ждал, когда Куин посмотрит в его сторону.

А затем он одними губами произнес: В коридор. Сейчас же.

Доставив сообщение, Блэй глянул на родителей.

- Мы всего лишь выйдем поговорить на минуточку, сейчас вернемся.

Он возненавидел то, как одобрительно на него посмотрела мама, как будто ожидала, будто все проблемы исчезнут и все они к завтрашнему вечеру станут как семья с картины Нормана Роквелла.

Этот подарок он не подарит ей на Рождество.

Как только Куин вышел с ним в коридор, Блэй протянул руку и захлопнул за ними дверь. Убедившись, что рядом никого нет, он дал волю потоку слов.

- Ты нахрен издеваешься что ли, - торопливо затараторил он. - Ты не придешь туда завтра ночью.

Куин лишь пожал плечами.

- Твои родители хотят увидеть...

- Ага, тех самых детей, относительно которых ты ясно дал понять, что они не мои. Так что нет, ты не принесешь своих сына и дочь в дом моих родителей, как предлог, чтобы увидеться со мной. Я тебе этого не позволю.

- Блэй, все это заходит слишком далеко...

- Сказал засранец, который хотел всадить пулю в голову матери своих детей. Когда она стояла над их колыбельками, - он вскинул руки. - Куин, невозможно быть настолько эгоцентричным.

Мужчина подался вперед.

- Я не знаю, сколько раз можно говорить, что мне жаль.

- Я тоже не знаю, но извинения ничего не исправят.

Воцарилась тишина, а затем Куин отстранился, его черты вновь приняли то отстраненное выражение.

- Значит, вот так, - сказал он. - Ты губишь все наши отношения из-за одного комментария.

- Это был не комментарий. Это было откровение.

Которое практически убило его на месте. Черт, да у него было больше шансов выжить, если бы Куин в него стрелял.

Куин скрестил руки на груди, отчего бицепсы напряглись даже под свободными рукавами белой парки.

- Ты помнишь... - мужчина прочистил горло. - Ты помнишь, давно, как будто миллион лет назад, как ты приходил ко мне домой после того, как мой отец - ну, знаешь, срывался на мне?

Блэй посмотрел на бетонный пол между ними.

- Таких ночей было много. О какой именно ты говоришь?

- Справедливо. Но знаешь, ты всегда был рядом. Ты пробирался тайком, мы играли в PlayStation и хорошо проводили время. Ты был моим спасением. Ты - единственная причина, по которой я все еще жив. По которой эти дети вообще родились на свет.

Блэй принялся качать головой.

- Не делай этого. Не используй прошлое, чтобы вызвать у меня чувство вины.

- Ты всегда говорил, что мой отец неправ, ненавидя меня. Ты говорил, что не можешь понять, почему он...

- Слушай, я свое отработал, - сорвался Блэй. - Понятно? Я нахрен отработал свое. Я был твоим жополизом, твоим лейкопластырем, твоим защитным одеялком. И знаешь почему? Не потому что ты такой особенный. А потому что ты был шлюхой, которую я не мог заполучить. И я трактовал твое траханье без разбору как знак того, что я недостаточно хорош - и поэтому я пытался проявить себя, снова и снова. Больше я этого делать не стану. Все то время ты отталкивал меня, трахаясь с другими, но я тебе это прощаю - потому что тогда мне не хватало яиц, чтобы подойти и признаться в своих чувствах. Но когда ты оттолкнул меня в той спальне? Ты знал, как сильно я тебя люблю. И после этого возврата не будет...

- Я собирался сказать, - рявкнул Куин, - что ты всегда говорил, как тебе жаль, что он не может простить меня за то, что не в моей власти...

- Верно - твое ДНК не твоя вина. Но как черт подери это относится к ситуации с нами? Ты говоришь, что не несешь ответственности за то, что слетает у тебя с языка? - Блэй покачал головой и принялся мерить шагами коридор. - Или еще хуже, это не твоя вина, что ты вырвал меня из жизни этих детей?