- Я только что напросился в гости с этими детьми в дом твоих родителей завтра, помнишь. Так что я определенно не отсекаю тебя, - Куин поднял подбородок. - И я хотел сказать, что не понимаю, как кто-то, кто проповедовал важность прощения, отказывается принять мои извинения.

Не подумав, Блэй полез в пальто и вытащил пачку Данхилл. И прикурив сигарету, он пробормотал:

- Да, я снова курю. Нет, это не имеет отношения к тебе. И когда я говорил о твоем отце, ради всего святого, речь шла от цвета глаз. Я не просил тебя отступиться от того, что ты считаешь своими гребаными детьми. Это была моя жизнь, Куин. Эти дети... были моим будущим, тем, что осталось бы от меня после смерти. Они были бы...

Голос сорвался, и Блэй глубоко затянулся.

- Они несли бы в себе традиции моих родителей. Они стали бы ориентирами, счастьем и целостностью, которую не мог даровать мне даже ты. Это ничто в сравнении с генетической случайностью, в результате которой у тебя один глаз голубой, а другой зеленый.

- Неважно, Блэй, - мрачно сказал Куин, поворачивая лицо. - Этот дефект был всей моей жизнью, и ты это знаешь. Мой дефект в доме моих родителей определял всю мою гребаную жизнь. Я был лишен всего...

- Ну здорово, теперь ты знаешь, как я себя чувствую.

Когда их взгляды столкнулись, Куин покачал головой.

- Ты не лучше моего отца, знаешь, да? Правда, не лучше.

Блэй ткнул в его сторону сигаретой.

- Пошел ты. За это. Серьезно.

Куин какое-то время просто уставился в полный напряжения воздух. Затем он сказал:

- Что здесь происходит? То есть, ты правда хочешь, чтобы мы расстались? Ты хочешь вернуться к Сэкстону или трахать кого-то другого? Хочешь вести себя как я когда-то? Вот почему ты это делаешь?

- Почему я делаю - погоди, типа я использую эту ситуацию как повод для разрыва? Думаешь, для меня это трибуна, чтобы нести чушь? Ты правда думаешь, что я притворяюсь? - он покачал головой, и от недоверия голова пошла кругом. - И нет, я не хочу быть как ты. Мы с тобой разные, и никогда не были одинаковыми.

- Вот почему мы ладим, - внезапно голос Куина сделался жестким. - Ты мой дом, Блэй. Ты всегда им был. Даже когда в моей жизни появились Лирик и Рэмп, без тебя я потерян, и да, я могу разозлиться посреди такого разговора, но мне хватает мужества признать, что без тебя я ничто, - он прочистил горло. - И к твоему сведению, я собираюсь бороться за тебя, за нас, так что я спрошу еще раз. Что для этого потребуется? Кровь? Потому что я верну тебя, чего бы мне это ни стоило.

Когда Эссейл издал очередной вопль, Блэй закрыл глаза, утомление навалилось на него как саван смерти.

- Да, конечно, замечательно, - пробормотал он. - Кровь. Потребуется кровь. Теперь, если ты меня извинишь, мне нужно проверить мою мать.

- Завтра я приду с детьми в дом твоих родителей.

- Меня там не будет.

- Твое право. И я его уважаю. Но я серьезно. Что бы для этого ни потребовалось, я докажу, что люблю тебя, нуждаюсь в тебе, хочу тебя - и что эти дети твои.

С этими словами Брат развернулся и зашагал прочь по бетонному коридору, высоко подняв голову, расправив плечи, ровно шагая...

- Сын?

Блэй подпрыгнул и развернулся к отцу.

- Как она? Рентген уже сделали?

- Она зовет тебя. Доктор Манелло говорит, что возможно, придется оперировать.

Дерьмо.

- Конечно, - он обхватил рукой плечи отца. - Идем, давай разберемся с этим вместе...

- У вас с Куином все хорошо?

- Чудненько. Просто чудненько и шикарно, - сказал он, распахивая дверь смотровой. - Не о чем беспокоиться. Давай сосредоточимся на маме, ладно?

43

Тро давно слышал, что можно изготовить бомбу из обычных домашних предметов. Что можно создать взрывоопасное вещество из того, что найдется на любой кухне.

И хоть это было правдой, спускаясь по должным образом оформленным лестницам особняка хеллрена своей любовницы, он даже был разочарован обыденной природой того, что искал. Однако с книгой под мышкой и желанной ясностью цели на уме, он сказал себе, что вера его будет вознаграждена, долго выполнен, а цель достигнута.

Даже если все это сделалось скучным.

И вновь, сейчас он хотя бы обрел ясность.

В каких странных делах выражалось его предыдущее смятение, подумал он, спускаясь в холл первого этажа. Потрескивающий огонь в мраморном очаге давал тепло и свет, хрустальная люстра над головой поблескивала, как будто с потолка свешивались настоящие бриллианты. Помедлив, он посмотрел на гостиную позади, оценил обитые шелком диваны и канделябры, закрывавший длинные узкие окна текстиль цвета драгоценных камней, которые явно выбирал кто-то с хорошим вкусом и очень глубоким карманом.

На противоположной стороне обширного открытого пространства по традиции находился кабинет главного мужчины в доме, источая власть и почет - деревянные панели и книги в кожаные переплетах, широкий стол с пресс-папье и подходящим креслом, окна с витражными стеклами, создающими впечатление аристократичного окружения, отчего в груди затеплилась ностальгия. Столько лет прошло с тех пор, когда он жил так, столько лачуг пришлось сменить. И более того, с тех пор были бестактность и вульгарность, смерть и кровь, секс в самом примитивном проявлении.

Не такую жизнь он для себя представлял, и какую бы связь он не ощущал с Шайкой Ублюдков и их лидером, теперь он верил, что проведенное с ними время было лишь плохим сном, улегшимся штормом, который пронесся по его судьбе между делом, стремясь нанести непоправимый ущерб существованию какого-нибудь несчастного придурка.

Здесь ему место.

По правде говоря, из всех мест, в которых он бывал в Новом Свете, этот особняк лучше всего подходил ему. Он был не самым большим из тех, которыми владели его друзья женского пола, но обладал лучшими атрибутами, соответствовал стандартам, которые он выбрал бы для своего жилища...

Которые он вскоре выберет для своего жилища, поправил он себя, когда завладеет расой...

- Ты с ней ненадолго.

Тро резко развернулся на пятках. Хеллрен дома, пожилой вампир лет восьмисот, выполз из ванной за библиотекой, звук смываемой воды в туалете возвестил об его присутствии раньше, чем хилый запах и слабеющий голос.

- Прошу прощения, - пробормотал Тро, хоть и прекрасно расслышал.

- Она будет с тобой не дольше, чем с остальными. Ты окажешься на улице к Новому Году.

Тро улыбнулся, в частности потому, что заметил тросточку, которая требовалась мужчине для передвижений. На мгновение он развлек себя, воображая, как она выскользнет из хватки его артритической руки, мужчина потеряет равновесие и рухнет на твердый мраморный пол.

- Думаю, ты крайне недооцениваешь мою привлекательность, старик, - Тро перехватил Книгу, прижимая ее к груди. Забавно, от нее как будто покалывало сердце. - Но это не тема для светского разговора, не так ли.

Седые волосы, кустистые брови, пучки волос в ушах... ох, старческие унижения, подумал Тро. И неизбежная сексуальная и эректильная дисфункция. В конце концов, Виагра помогает лишь отчасти. Даже если благодаря препаратам член затвердеет, а остальное тело останется таким же аппетитным, как гнилая оленья туша, что еще остается молодой женщине, как не поиски более привлекательного любовника?

- Она ушла, знаешь ведь, - сказал мужчина дребезжащим голосом.

Почему еще не изобрели аналог тросточки для речи, лениво подумал Тро. Какой-нибудь маленький динамик, лучше воспроизводящий слова? Возможно, с кнопочкой, чтобы добавить громкости и басов.

- Ушла, да, - с улыбкой отозвал Тро. - Я отправил ее найти другую женщину, чтобы мы с ней могли позабавиться с игрушкой. Мы делали это прежде - и она вернется и принесет мне желаемое.

Когда мужчина споткнулся, как будто в ужасе, Тро подался вперед и перешел на шепот, как будто делился с ее хеллреном общим секретом.

- Полагаю, ты заметишь, что теперь это будет регулярно повторяться. Ты должен понимать, добрый господин, что я не такой, как другие, с которыми она развлекалась в прошлом. Я говорю ей, что делать, и она это делает. И это отличает меня от тебя. не так ли?