Ага, подумал он. Самое время дематериализоваться в ее спальню, выяснить, что там она думает в своей черепушке, а затем вернуться к виртуальной уборке в интернете.

Ага.

Дааааааа.

И все равно Ви оставался на прежнем месте, посыпая пеплом заснеженную крышу, топчась на месте, когда уставали ноги, и время от времени разминая спину.

Причина, по которой он не уходил, не имела отношения к женщине.

Нет, он оставался здесь по той же причине, по которой ушел из дома.

Когда ты подумываешь изменить своей женщине, это нелегко осознать. И тем более ты не хочешь делать это в доме, который делишь с ней.

50

Пока Кор ждал, когда Лейла скажет, что хочет, чтобы он ушел, кровь бушевала в его венах, а голова кипела воспоминаниями. Он никогда ни с кем не говорил о том, что с ним сделали или что он делал в военном лагере. Во-первых, никто и не спрашивал. Его воины или проделывали это сами, или терпели это от других, и это не обсуждалось в группе и не вспоминалось, поскольку не вызывало теплых и счастливых чувств. А вне круга своих воинов Кор никогда не встречался с кем-либо, кто хотел бы его узнать.

- Ну, - потребовал он. - Что ты скажешь, женщина.

Это был не вопрос. Поскольку он знал, что она скажет...

Лейла посмотрела ему прямо в глаза, и когда она заговорила, голос ее звучал абсолютно спокойно.

- Я скажу, что выживание - это ужасный, иногда трагичный подвиг. И если ты ожидаешь, что в связи с этим я буду чувствовать что-либо кроме печали или сожаления, ждать придется долго.

Кор сам разорвал визуальный контакт. И когда между ними повисло молчание, он понятия не имел, что чувствует.

Однако когда он посмотрел на руки с большого расстояния, оказалось, что он дрожит.

- Ты когда-нибудь интересовался, что стало с твоими родителями? - спросила она. - Хотел найти брата или сестру, возможно?

По крайней мере, казалось, что именно это она и сказала. Его разум не очень хорошо обрабатывал информацию.

- Прости, - глухо пробормотал он. - Что?

Кровать прогнулась, когда Лейла подобралась ближе и села рядом с ним, ноги ее повисли в воздухе, тогда как его ступни касались пола, поскольку его ноги были длиннее. Мгновение спустя Кор ощутил, как что-то окутало его голые плечи. Одеяло. Она укрыла его одеялом, которое было сложено у основания.

Оно пахло ею.

Оно было теплым, как она.

- Кор?

Когда он не ответил, Лейла силой развернула его лицо к себе. Посмотрев на нее, он захотел закрыть глаза. Она была слишком красивой для него и его прошлого. Она была воплощением всего хорошего, а он уже стоил ей всего: ее дома, ее мира с детьми, ее...

- Любовь происходит между душами, - сказала она, опуская ладонь на центр его груди. - Наша любовь - между моей душой и твоей. Ничто этого не изменит, ни твое прошлое, ни наше настоящее... ни то будущее, которое мы обретем в разлуке. По крайней мере, с моей стороны.

Он глубоко вздохнул.

- Я хочу тебе верить.

- Это не мне нужно верить или не верить. Это закон вселенной. Спорь, сколько хочешь - или же можешь просто принять благословение таким, как есть.

- Но что если она права?

- Кто? Что, если кто прав?

Кор отвернулся, сосредотачиваясь на их обнаженных ногах.

- Моя кормилица всегда говорила мне, что я проклят. Что я зло. Когда она... - здесь он остановился, не желая распространяться о побоях. - Она говорила, что я прогнил. Что мое лицо всего лишь показывало гниль внутри меня. Что истинный порок внутри.

Лейла покачала головой.

- Тогда она говорила о себе. Она открывала истинную суть себя. Говорить такие вещи невинному ребенку? Чтобы извратить его разум и мучить таким образом? Если это не определение зла и гнили, тогда я не знаю, что это.

- Ты видишь во мне слишком много добра.

- Но именно это ты мне и показываешь. Ты всегда был добр ко мне.

Ее рука накрыла его ладонь там, где он стискивал ею колено, и когда Лейла сжала его ладонь своей, он попытался постичь ее верность и доброту. Воистину, она никогда не поймет всего масштаба его зверств, и возможно, это к лучшему. Это убережет ее от чувства вины за свои ошибочные представления о нем.

- Мне нужно тебе кое-что сказать.

Услышав напряжение в ее голосе, он повернулся.

- Что.

Теперь, подумал он, теперь она скажет ему уходить.

- Я должна перед тобой извиниться, - отпустив его ладонь, она сцепила свои руки, казалось, с трудом подбирая слова. - Я сделала кое-что, чего, наверное, не стоило делать - и я определенно должна была сказать тебе об этом раньше. И совесть меня просто убивает.

- Что такое?

Когда ее волнение усилилось, он легко и с облегчением переключился и сосредоточился на том, что беспокоило ее.

- Лейла, ты ничем меня не можешь расстроить.

Она разразилась торопливым потоком слов, произнося слоги быстро, но отчетливо.

- Наверху, в Святилище, где обитают Избранные, есть огромная библиотека живущих. И на этих полках, в этих томах хранятся все детали жизни всех мужчин и женщин вида, записанные священными летописецами, которые через чаши стали свидетелями всех плохих и хороших событий, которые когда-либо разворачивались на земле. Это полная хроника расы, все сражения и празднования, пиршества и периоды голода, печаль и радость... смерти и рождения.

Когда она помедлила, он осознал, что его сердце забилось чаще.

- Продолжай.

Лейла сделала глубокий вдох.

- Я хотела знать больше. О тебе.

- Ты просмотрела мои записи.

- Да.

Кор отбросил одеяло, которым она его укрыла, встал и принялся расхаживать туда-сюда.

- Тогда зачем было расспрашивать меня о моем прошлом? Зачем заставлять меня произносить вслух...

- Там есть не все.

- Ты только что сказала, что там есть все.

- Но не чувства. Не твои мысли. И я не знала о... - она прочистила горло. - Я знала, что ты был в военном лагере, но что именно там происходило, не было записано.

Кор остановился и развернулся к ней. Лейла была блаженно голой, ее потрясающее тело обнажено пред его взглядом в теплой спальне, ее прикрывали лишь ее прекрасные длинные светлые волосы. Она нервничала, но не сжималась от страха, и вновь он задался вопросом, зачем, черт подери, кому-то вроде нее связываться с таким мужчиной, как он.

Да что с ней не так, подумал он.

- Так что ты прочла обо мне? - потребовал он.

- Я знаю, кто твой отец...

- Остановись, - он выставил перед собой ладонь, над верхней губой и бровями выступил пот. - Ты должна остановиться сейчас же.

- Мне так жаль, - сказала она, подтягивая отброшенное одеяло и закутываясь в него сама. - Я должна была сказать тебе. Я просто...

- Я не злюсь.

- Нет?

Он покачал головой и не солгал.

- Нет.

Спустя секунду он подошел к заимствованным штанам и надел их. Затем проделал то же самое с футболкой, в которую был одет, когда в него стреляли. Расправив низ, он посмотрел на дыру в ткани, где пуля поцарапала его, а затем осмотрел свою кожу. Зажило.

Благодаря крови Избранной Лейлы.

- Я знаю, что ты собираешься спросить, - отрешенно сказал он.

- Ну, ты хочешь знать?

Его голые ноги вновь принялись ходить, относя его из одного угла комнаты в другой и обратно.

- Знаешь, у меня была мечта... когда я был маленьким мальчиком. Вообще-то, у меня их было несколько. Я придумывал их ночами, когда кормилица держала меня прикованным снаружи дома...

- Прикованным? - слабо повторила Лейла.

- ... чтобы убить время. Любимым занятием было воображать, кто мой отец. Я представлял его великим воином на неудержимом скакуне, и что однажды вечером он покажется из лесов и заберет меня, усадив в седло. В моих пустых мечтах он был сильным, гордился мной, и мы были одинаковыми, жаждали лишь чести и блага всей расы. Великие воины, бок о бок.

Он чувствовал на себе ее взгляд, и ему это не нравилось. Он и без того чувствовал себя уязвимым. Но как и с удалением пули из-под кожи, работу нужно было закончить.