— Мне больше не нравится просыпаться одному в твоей кровати. Или в любой другой кровати. Больше меня не устраивает, — он толкнулся бедрами в крепкой хватке ее ладоней, в ответ она сжала его лишь сильнее, до того момента, пока он не издал стон.

— Я просто хотела принять по-быстрому душ, пока ты спал, — она задохнулась, когда он рукой проскользнул между ее ног, а пальцы нашли ее лоно, проникая в него. От прикосновения его мозолистой ладони к ее клитору она ощутила слабость в коленях, тогда он приобнял ее другой рукой, притягивая ее поближе к себе.

— Почему?

С его пальцами, которые непрерывно проникали в ее лоно и ладонью, которая потиралась о ее чувствительный клитор, она испытывала достаточные затруднения в том, чтобы четко выразить свои мысли, при этом она не забывала поглаживать его член. Лилли старалась вспомнить, какого хрена она так хотела немного личного пространства в душе. Почему она не сказала ранее? Так много почему и так много переполняющих ее ощущений. Поэтому она просто сказала первое, что пришло на ум.

— Иногда мне нравится принимать душ одной.

И почему ей было так сложно проговорить это?

В тот же миг он прекратил ее ласкать, и ей показалось, что она ранила его чувства. Ох, вот почему ей было так сложно сказать это ему. Она несмело подняла взгляд; он улыбался.

— Спорти, я тебе слишком надоедаю? Почему не сказала этого раньше? — он вытащил пальцы и убрал свою руку, она всхлипнула и сжала в ладонях его член только сильнее.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — его голос прозвучал с ноткой озорства, хриплым шепотом, который она ощутила даже своим позвоночником. Иисус, этот парень был словно наркотик.

Она начала поглаживать его член только сильнее, прижимаясь лбом к его сильной широкой груди, в то время, пока ласкала его.

— Ну, по крайней мере, не сейчас. Но иногда мне просто хочется зайти в ванную, принять душ, выйти и начать свой день

Она увидела, как желваки на его челюсти, скрытой бородой, дернулись от напряжения перед оргазмом, и отпрянула от него. Он издал звук и шагнул вперед, располагая ладони на задней стенке душа, заключая ее в клетку своего тела, между его сильных рук.

— Должен тебе сказать кое-что, Спорти. Я смог бы тебя оставить одну не больше, чем на пару минут, — последнюю пару слов он произнес, сопровождая тяжелыми, мучительными вздохами. Наблюдать за ним, изнывающим в предоргазменных мучениях, было почти так же восхитительно, как и видеть его, испытывающего освобождение. Когда удовольствие было только для него, он стремился к нему, вместо того, чтобы отталкивать, как когда он находился в ее теле.

Он был уже близко, издавая стоны каждый раз, когда она поглаживала ладонями его член. Она чувствовала, как его яйца подтянулись и напряглись, и в этот момент она опустилась на колени, удивляя его. Она обхватила его член губами, всасывая его так глубоко, как она только могла. Он сразу же кончил, выкрикивая ее имя и ударяя кулаками по задней стене, в то время как она проглатывала все, что он дал ей. Это было так эротично и невероятно чувствовать, какую власть она имела над ним, совершенно не задумываясь, оплатит ли он ей тем же.

Но он отплатил.

Позже, когда они убирали все после завтрака, — они вошли в привычный домашний ритм, в котором они проводили каждую ночь, — неспешно передвигаясь вокруг друг друга, в то время как они избавлялись от остатков еды, мыли и споласкивали, затем вытирали тарелки. Внезапно Исаак остановился в дверном проеме кухни, резко хватая ее за талию.

— Поехали со мной на выходные в Талсу.

Это застигло ее врасплох. Она даже не подозревала, что он планировал поехать на выходные в Талсу, а выходные начинались уже завтра.

— Что? Зачем?

Он заправил локон ее волос за ухо и склонился, чтобы оставить поцелуй на ее шее.

— По двум причинам: мне необходимо сделать кое-какие дела для клуба. И мне предоставили палатку на художественной выставке, которая будет проходить в эти выходные. Ты могла бы со мной представлять мою палатку, малышка. И я не хочу проводить выходные отдельно от тебя, — он подмигнул, улыбаясь ей хитрой улыбочкой. — Я обычно останавливаюсь в своем жилом автофургоне, но ради тебя я сменю его на отель.

Вероятно, большинство людей подумали бы, что это невероятно абсурдная идея для проведения выходных, особенно в свете ее планов на убийство. Но как бы то ни было, Хобсон был вне пределов досягаемости на данный момент, и так будет на протяжении еще некоторого времени. А что касаемо ее фактической работы, она закончила последнее задание как раз сегодня и могла бы написать сообщение с просьбой не присылать ей новое до того, как выходные не подойдут к концу.

Она засунула руки в его карманы джинсов.

— Мне нравится идея с автофургоном. Это романтично.

Его смех был глубоким и теплым.

— Ты еще не видела автофургон. Но хорошо. Мы должны выехать рано утром.

— Конечно,— она встала на носочки, поднимая руки и оборачивая вокруг его шеи, он же притянул ее ближе к своему телу и крепко поцеловал.

Солнце уже зашло за горизонт, когда Лилли закончила работу, отравив обратно зашифрованный документ по многочисленным сложным секретным каналам Управления национальной безопасности. Она провела — Лилли проверила время на компьютере — практически десять часов за работой, но поскольку была в ударе, то даже не отвлекалась. Не ела, даже не ходила в туалет по малой нужде. Она чувствовала, словно ее плечи приросли к шее.

Она проверила свой телефон и обнаружила, что ей дважды звонил Исаак и один раз отправил сообщение. Он никогда не оставлял ей голосовые сообщения. Простое текстовое сообщение гласило: «Останься сегодня у меня». Оно было отравлено пару часов назад. Последний вызов, второй звонок, был произведен пятнадцать минут назад.

Она не отвечала на его попытки связаться с ней — ее телефон стоял на вибро-режиме, и она просто-напросто не слышала его. Исаак жил примерно в двадцати минутах езды от ее дома. Лилли вышла на веранду, и спустя минуту или две он уже ехал по гравийной дорожке, которая заменяла ей подъездную аллею.

Она спустилась по ступенькам крыльца и направилась навстречу ему через передний сад. Он быстро слез с байка, спешно направляясь к ней.

— Бл*дь, Спорти. Ты в порядке? — он потянулся к ней и дернул ее за руки в свои объятия.

— Я в порядке, любимый. Просто была с головой погружена в работу.

Он вздохнул от очевидного облегчения.

— Ты не можешь делать так, Лилли. Только не когда все это дерьмо происходит тут. Мне необходимо знать, что ты в порядке.

Он не пояснил ей, что за «дерьмо» происходило в клубе, а она и не спрашивала. Если это стало бы у нее на пути, то им обязательно бы пришлось обсудить сложившуюся ситуацию, но сейчас она просто проговорила:

— Я и сама могу справиться со всем, Исаак.

Когда он взял ее лицо в свои большие мозолистые ладони, глаза Лилли закрылись от наслаждения.

— Я знаю это. Но мне необходимо поддерживать с тобой связь. Я не привык волноваться так по поводу кого-либо, но выходит, что мне не много нужно, чтобы начать сходить с ума. Поэтому просто проверяй свой телефон, хорошо?

— Хорошо. Прости меня.

Он склонился и поцеловал ее.

— Ты получила мое сообщение? Хочешь остаться у меня сегодня? Тогда мы сможем выехать рано утром.

Ей нужно было только собраться на выходные, потом она была бы готова поехать к нему домой.

— Конечно. Хочешь помочь мне собраться?

— Я соберу атласные и кружевные штучки, — он шлепнул ее по заднице, и они направились в дом.

Они остановились в «Мясном ресторанчике» на ужин. Только это кафе и еще «Лучшее место в городе» были открыты в это время на ужин, а так как Исаак совершенно не желал быть втянутым в какую-нибудь разборку у Така этим вечером, потому его выбор пал на «Мясной Ресторанчик». И по стандартам Сигнал Бенд это место было более высококлассным, с приглушенным освящением, выполнено в золотистых и красных тонах, и на столах находились свечи в красных стаканах, которые были покрыты белой кружевной сеточкой. Клиенты являлись в основном жителями городка, в большинство посетителей там были те самые люди, которых Лилли видела везде на протяжении всех недель, которые она жила здесь.