- Вот именно. Садись в шлюпку и плыви. Чтобы зеркало было везде, - приказал капитан.

Боцман щелкнул каблуками и вскочил в шлюпку.

- Да живо! Не копайся там, бездельник! - крикнул ему вдогонку капитан.

Шлюпка рванулась с места и пошла прямо по направлению к Северной стороне, а капитан Вульф стоял на пирсе и смотрел в бинокль. Вот боцман поймал первую доску и, подхватив ее багром, зло швырнул в шлюпку. Потом вторую, третью. За ними какой-то фанерный ящик, боцман разбил его о банку и тоже швырнул себе под ноги. Капитан опустил бинокль, ушел в будку, где размещалась охрана рейда.

Боцман облегченно вздохнул и круто выругался:

- Ах ты зараза! Кто же тебя надоумил? Неужели какая-нибудь паскуда донесла? Вот беда! Не может этого быть. Об этом ведь никто, кроме меня, не знает и не догадывается. Ну, держись, боцман, не подкачай… Я тебе, зараза, все щепки теперь выловлю. Мы тебе не лыком шиты

Он осатанело греб, идя против волны. До берега Северной стороны было уже недалеко. И тут боцман Верба вдруг побледнел. Он увидел знакомый фанерный ящик, который легко качался на волне. Увидел - и у него потемнело в глазах. Настороженно озираясь по сторонам и вытягивая багром какие-то щепки, он стал приближаться к ящику. И подойдя, зло спросил:

- Это ты, басурман?

- Я, дяденька, - послышалось из ящика.

- Замри и не дыши! - гаркнул боцман. - Кто тебе разрешил, разбойник, ложиться на курс? Ты что, не видел, что я вылавливаю все из воды? А если бы не один я был, а еще капитан со мной? Ты знаешь, чем это пахнет, дурья твоя башка?

- Так я же не знал, дяденька, - послышалось в ответ.

- Швартуйся к борту и замри, - приказал боцман. - Я пристану к берегу возле скалы. Вишь, какой герой! Вот я тебе покажу, басурман… Кто тебе разрешил?

- Я сам, дяденька. Захотелось увидеть. Там новый катер пришел.

- А ты без машинки? - со страхом спросил боцман и с опаской покосился на ящик, который уже пришвартовался к борту шлюпки.

- Нет, я с пустыми руками. Это разведка была.

- Я тебе дам разведку, разбойник! Я тебе покажу, - не унимался боцман.

Он подгонял шлюпку к скале правым бортом, а с левого ловил доски, щепки, какие-то бревна и палки, которые море гнало в бухту. Ругаясь и сердясь, он искусно провел лодку между торчащими из воды острыми камнями, а когда выступавшая в море высокая скала заслонила их с двух сторон от берега, грохнул веслами о борт и приказал:

- Вылезай!

Ящик загремел, приподнялся и упал в воду. Из-под него выскользнул Грицько Горностай. Он со страхом поглядывал на боцмана Вербу, поддерживая руками надетый на тело спасательный круг. Губы посинели, дрожит так, что зуб на зуб не попадает. А глаза так и горят. Хорош, разбойник, бес бы его взял! Боцман, задумывая всю эту историю с ящиком, не предполагал, что Грицько окажется таким смелым. Если бы человек решил подплыть к немецкой барже или подводной лодке, немцы тут же увидели бы его и сразу расстреляли. А так - черта лысого! Боцман Верба приказал ребятам Северной и Корабельной сторон спускать на воду ящики и доски, а среди этого хлама спокойно плавал в бухте и Грицько, просверлив дырочки в боковой стенке, чтобы все видеть. Вот так он и смог незамеченным подплыть к барже и подводной лодке, сумел установить на бортах взрывчатку и мину с часовым механизмом.

- Не ругайте меня, - просил Грицько.

- А больше не будешь самоуправством заниматься?

- Не буду. Ей-богу, не буду, - божился Грицько. - Это я хотел сюрприз вам сделать. Разведать насчет катера и сразу доложить…

- Доложить… Разведать… Эх ты, голова садовая! Не твое это дело, разведывать. Кому надо, тот уже давно обо всем разведал и доложил. А мы менять тактику будем. Ящики и доски свое сослужили. Вульф приказал вылавливать их в бухте. Вот я и вылавливаю…

- Зачем? - удивился Грицько.

- Вот тебе и «зачем». Лучше передай ребятам на Корабельной, пусть больше не бросают их в воду. Напрасный труд… И мне лишняя волынка…

- Я вот спросить вас хотел, - замялся Грицько.

- Что такое?

- Знают на Кавказе о вчерашнем взрыве?

- Знают, Гриць. Все знают…

- А откуда?

- Все знать будешь, скоро состаришься. Усы вырастут…

- А я знаю, знаю, - подпрыгнул в воде Грицько. - По радио передали. Рация у нас работает…

- Где работает? Какая рация? - встревожился боцман.

Грицько печально покачал головой:

- Не знаю я. А жаль. Очень жаль…

- Ну хватит языком молоть. Вылезай из воды и дуй на Графскую. Скажи Вульфу, если спросит, что я тебя посылал на базар за махоркой. Где одежду спрятал? В пещере? Одевайся мигом, а ящик подай сюда…

Боцман схватил ящик, ударил им о весло, и тот рассыпался в щепки.

А мальчуган заполз в пещеру. Он одевался быстро и ловко, лихорадочно дрожа от холода. И все думал, как на Кавказе встретили сообщение о взрыве немецкой баржи и подводной лодки. Наверное, хорошо встретили. А дали знать, что это он, Гриць, подбирался к лодке и барже со взрывчаткой в зубах, с ящиком над головой? Наверное, нет… Разве все передашь? О таком надо говорить с глазу на глаз. А по радио только телеграммы идут, или, как их, радиограммы. А что в радиограмме скажешь, если в ней не то что буквы - целые слова пропускают. Все намеками какими-то. Да и шифруют вдобавок, верно, эти радиограммы.

Но мальчик ошибся. В штабе флота, в его разведывательном отделе знали уже обо всем: и о том, что произошло, и о том, как именно все произошло вчера в Севастополе. Потому что, когда писатель Крайнюк пришел к командующему и прочел ему одну из новых глав романа «Моряки идут по земле», адмирал сказал:

- Это хорошо, что вы чередуете главы своей книги. Одна - военная, другая - сугубо семейная. В первой матросы воюют, а во второй мы видим их среди гражданского населения в Севастополе. Кажется, именно так построил Толстой «Войну и мир».

- Да, - тихо ответил Крайнюк.

- Но в том, что вы только что прочли, я вижу серьезную ошибку.

- Какую?! - вскочил худой, высохший Крайнюк.

- А ту, что вы, на мой взгляд, боитесь заглянуть в Севастополь и показать, что происходит там в семьях знакомых вам героев. - Адмирал показал рукой на море, в ту сторону, где за слепящим горизонтом лежал Севастополь. - Почему вы боитесь?

- Я не боюсь, но у меня нет материалов. Я на самом деле не знаю, что там происходит.

- Мы кое-что уже знаем, - сказал адмирал. - Там начала действовать одна из подпольных групп. Вчера в бухте взорвалась и затонула немецкая подводная лодка и большая баржа с боеприпасами…

- Спасибо за информацию, но как мне узнать, кто это сделал и каким образом? Вы же сами только что сказали: надо хоть краешком глаза туда заглянуть, - настаивал Крайнюк. - Иначе я начну сочинять - и получится фальшь…

- Хорошо, - согласился адмирал и нажал кнопку.

В комнату вошел капитан 3 ранга из шифровального отдела.

- Познакомьтесь, это писатель Крайнюк. Повторите нам то, о чем нынче докладывали мне. Шифровку.

Капитан 3 ранга смущенно посмотрел на Крайнюка и неуверенно вздохнул.

- Повторите. Я разрешаю.

Шифровальщик чуть заметно пожал плечами, прикрыл плотнее дверь и сел напротив Крайнюка:

- Они прикрепили взрывчатку к борту лодки и баржи. Это было очень трудно, потому что в порту, кроме этих судов, ничего не стояло, а подплыть к ним незаметно было невозможно. Патрули на пирсе, дежурные на судах. Ночью - прожекторы.

- Кто это сделал? - не удержался Крайнюк.

- Не знаю, в шифровке сказано о каком-то боцмане без фамилии. И еще называется какой-то Гриць…

- У них, наверное, был водолазный костюм?

- Нет. Водолазное снаряжение никому не оставляли, - объяснил адмирал. - Это какая-то самодеятельная группа. Мы такой во главе с боцманом не оставляли. Но скоро все станет ясно… Основная диверсионная группа должна подтвердить более точно и подробно все, что произошло.

- А кто передавал шифровку?

- Нежный девичий голос. Немного напуганный. «Чайка». Девушка просила для врача какие-то медикаменты. Разведотдел Приморской армии как раз расшифровывает, что это за медикаменты и какой врач в них нуждается…