М а к к р и. Да, да, да! Будьте вы прокляты с вашими вопросами. Одна пробоина — мы могли ее заткнуть. Но Кенен мне передал приказ. Война есть война. Я обязан выполнять.

Л а й ф е р т. Кенен спас свой пароход, привел его в порт.

М а к к р и. Его спасли русские.

К е н е н. Вы были пьяны и ничего не помните.

М а к к р и. Что нужно — помню.

Л а й ф е р т. Если вы могли плыть, но утопили свой пароход, компания «Братья Пэнз» лишается страховой премии, а я, как представитель компании, буду настаивать на взыскании с вас убытков за пароход и грузы.

М а к к р и (свистнул). Если я буду выплачивать вам двести лет свое жалование, и то не хватит.

Л а й ф е р т (смеется). Остаток жизни вы проведете в тюрьме. Ваша семья будет собирать на дорогах милостыню, вы все прекрасно проведете время.

М а к к р и (после паузы). А вы напрасно так неудачно шутите, мистер Лайферт.

Л а й ф е р т. Вы шутите не более удачно.

К е н е н. Перестаньте, Маккри. Довольно! Пейте лучше! Он сам не знает, что плетет. Надо быть моряком, чтобы понять, что происходит в наших головах. Бог свидетель, мы честно вели себя в море…

М а к к р и (берет банджо, напевает).

К е н е н. Что делается у вас на земле, Лайферт? Мы давно не читали газет.

Л а й ф е р т. Плохо…

М а к к р и (напевает).

Л а й ф е р т. Русские слабы. Слабеют с каждым днем. Истекают кровью. Отдали Воронеж и Севастополь. Гитлер рвется к Волге.

М а к к р и.

К е н е н. Как насчет второго фронта?

Л а й ф е р т. Нескорое дело.

М а к к р и. Им бы пригодились сейчас танки с «Корделии», а?

Л а й ф е р т. Каждый из нас вносят в эту войну все, что имеет. У меня есть брат, маленький братишка Денни. Ему восемнадцать лет. Я получил телеграмму от отчима, он сбежал из дому и поступил в коммерческий флот. Он плывет сюда на «Блэкпуле».

М а к к р и. Денни Лайферт? Такой востроносенький? Я его знаю!

Л а й ф е р т (тревожно). Вы его встретили? Он здоров?

М а к к р и. Здоров, но он не на «Блэкпуле». На «Блэкпуле» ему не понравилось. Перед самым моим уходом из Рейкьявика он устроился радистом на «Питсбург».

Л а й ф е р т (вздрогнул). На «Питсбург»?

М а к к р и. Да, кажется. Что с вами, сэр? Разве «Питсбург» тоже погиб?

Л а й ф е р т. Еще нет.

М а к к р и (смотрит на Лайферта). Еще нет?

Л а й ф е р т (медленно, выдерживая взгляд Маккри). Вы любите задавать слишком много вопросов, Маккри. Вы слишком любопытны и рискуете не дожить до конца войны.

К е н е н. Лучше выпьем как следует, Маккри. (Наливает ему.) За дружбу с русскими, Маккри.

М а к к р и (смотрит на Лайферта). За «Питсбург», а? Почему вы не хотите выпить за «Питсбург», мистер Лайферт?

Закрывается стена номера 21. Открывается соседний номер 19. Точно такое же внутреннее устройство, такая же мебель, тот же вид из окна. У окна  К и р а  П е т р о в н а  и ее сын  Т и м а. На окне стоит знакомый нам баян. На стене — большой портрет Николая Щербака.

Т и м а. Мама, а в других городах сейчас темно?

К и р а. Да, в Ульяновске темно, и в Москве, и в Астрахани. А в Ленинграде светло. Не так, как здесь, а все-таки светло.

Т и м а. Я вырасту — я им отомщу, ты не беспокойся.

К и р а (гладит его по волосам). Где ты это слово взял? Только родился, а уж мстить собираешься.

Т и м а. А дедушка к нам придет сегодня?

К и р а. Придет обязательно.

Т и м а. Какой он? Я совсем его забыл…

Стук в дверь. Входит  Б о й к о. В руках сверток.

Б о й к о. Старший краснофлотец Бойко. Рулевой с «Вихря».

К и р а. Заходите, пожалуйста.

Б о й к о. Это вам. (Протягивает сверток Тиме.)

Т и м а. Мама, смотри, тут консервы, белый хлеб…

Б о й к о. Мыло вот я тоже прихватил.

К и р а. Спасибо.

Б о й к о (смотрит на баян). Эва! Откуда у тебя инструмент?

Т и м а. Это гармония, называется баян. Дедушка сегодня прислал. В подарок. Он ведь не знал, что я приехал, а как узнал — рассердился. А потом в подарок баян прислал. Я не умею играть, а вы? Умеете?

Б о й к о. Музыка потом. А сейчас давай-ка вместе, сынок, кухарничать. Я за кипятком сбегаю. Мигом!

Т и м а. А как мне вас называть? Товарищ старший краснофлотец?

Б о й к о. Васей можешь. Я тебя Тимой, а ты меня Васей.

Т и м а. А вы не обидитесь?

Б о й к о. И на «ты» меня можешь. По-простому. Тогда мы дружки с тобой будем.

Т и м а. До гроба?

Б о й к о. До деревянного бушлата.

Тима берет чайник. Идут к двери. Встречаются с входящим  Д я д и ч е в ы м.

Разрешите пройти на камбуз, товарищ капитан-лейтенант?

Дядичев кивает. Тима и Бойко уходят.

Д я д и ч е в. Батю не видели еще?

К и р а. Нет. Звонил вечером, ночью, утром… Не может вырваться. Вот баян внуку прислал в подарок… Не знаю, как встречусь с ним… Коля — единственный сын.

Д я д и ч е в. Видел я его сегодня на пирсе. Встречал американские пароходы. Серый стал, согнулся… Заметил меня, рукой махнул.

К и р а. Тимку я привезла незаконно. Меня уж патруль останавливал. Совсем не на кого было оставить. Маму в больницу положила. Ой, Феденька, что-то страшно… Когда ты в море?

Д я д и ч е в. Сегодня, Кира… Тут на этаже в гостинице есть девушка. Наташа Павлова. Прошу тебя, Кира, подружись с ней. Она поможет тебе, если нужно…

К и р а. Твоя невеста?

Д я д и ч е в. Просто девушка. Я давно ее знаю, еще из Ленинграда. Дочь известного профессора, немного избалованная, изнеженная… Впрочем, я, может, женюсь на ней, посмотрим.

К и р а. Я бы очень хотела, Федя, чтоб ты был счастлив. Но подумай и о ней. Жена моряка! Ждать, ждать… У тебя нет папиросы?

Д я д и ч е в. Я не курю. Забыла?

К и р а. Забыла.

Возвращаются  Б о й к о, Т и м а, за ними  Н а т а ш а  и  Л и д а.

Б о й к о (в руках у него поднос, на котором чайник, котелок с кашей, тарелки с вареньем). Вот, на камбузе дружка встретил, кока из полуэкипажа. (Вместе с Тимой накрывает на стол, ставит стаканы, раскладывает еду.)

Н а т а ш а. Вы разрешите, Кира Петровна, нам с Лидой?

К и р а. Ну конечно. Садитесь все к столу.

Т и м а. Мама, а мы пригласили сюда еще одного дядю, американца, капитана. Он знает Васю.

Стук в дверь. Входит  М а к к р и. Он вычищен, выбрит, гладко причесан, мрачен.

М а к к р и. Late captain of steamship «Cordelia». Frank Maccrie[5].

К и р а. Прошу вас, мистер Маккри.

Все садятся вокруг стола. Маккри вынимает из кармана бутылку рома, ловко выбивает пробку и разливает в стаканы ром.

Л и д а (к Маккри). А где же мистер Эд Кенен?

Маккри пожимает плечами. Затем тихо говорит что-то Наташе.

Н а т а ш а. Мистер Маккри предлагает традиционный тост моряков: за тех, кто в море!

Т и м а. Правильно! За тех, кто в море!

Маккри говорит, Наташа переводит.

Н а т а ш а. Он знал вашего мужа. Он был одним из последних, кто видел его. Он стоял с ним рядом на капитанском мостике. Он пьет за храброго моряка.

Л и д а (меняя тему). Вы знаете, Кира Петровна, я целый год не видела детей. Всех их отсюда вывезли.

Т и м а (Лиде). Вы садитесь сюда, тетя Лида. Между мной и Васей.

Б о й к о. Может, вам неудобно?.. (Отодвигается.)

Лида садится рядом с ним. Маккри тихо говорит Наташе.

Н а т а ш а. Он предлагает тост еще за одного храброго моряка, за Васю Бойко, который потушил пожар на американском пароходе «Пэтриот».

М а к к р и. За Вас-сью! (Снова тихо говорит Наташе.)

Н а т а ш а. У него дома жена и две девочки. Город Индианаполис, штат Индиана. Младшей столько же лет, сколько Тиме. Он думал, что уже никогда с ними не увидится. Он говорит, что ему очень приятно сидеть здесь, в теплой комнате, и слушать наши разговоры, которых он, к сожалению, не понимает. Он говорит, что умеет печь оладьи с вареньем, и, если вы хотите, он пойдет на кухню и приготовит. Но ему нужно немного муки, сала и варенья.

Т и м а. Мама! Дай ему скорее муки, сала и варенья!

К и р а. Но у нас нет, Тимоша. У нас есть только рыбий жир.

Б о й к о. Я тебе достану. Вечером.

М а к к р и (кивает). Ве-че-ром!

Открывается дверь. Входит  Щ е р б а к. Движение среди сидящих за столом. Кира бросается навстречу Тимофею Николаевичу. Целуется с ним.

Т и м а (тихо Бойко). Это мой дедушка? Такой старый?

Б о й к о (так же тихо). Подойди к нему. Поздоровкайся.

Т и м а. Он злой.

Б о й к о. Нет, он добрый.

Т и м а. Мама сказала, он сердиться будет, что я без пропуска приехал, зайцем…

Щ е р б а к (услышал их шепот, резко обернулся). Где здесь зайцы?

Мальчик оробел.

Б о й к о (тихо). Скажи: «Здравствуйте, товарищ контр-адмирал». (Подталкивает его вперед.)

Т и м а (подходит к Щербаку). Здравствуйте, товарищ контр-адмирал.

Щ е р б а к (внимательно разглядывая мальчика, будто не зная, кто он). Это кто?

Т и м а. Тимофей Николаевич Щербак. (Оглядывается на Бойко, так ли он сказал.)

Бойко одобрительно кивает головой.

Служу Советскому Союзу!

Щ е р б а к. Чем же ты служишь Советскому Союзу?

Т и м а (беспомощно оглядываясь на Бойко. Тот кивает). У меня ружье есть охотничье…

Щ е р б а к (строго). Еще что есть?

Т и м а (совсем завял). Больше ничего… Баян еще. Вы прислали.

Щ е р б а к (поднимает мальчика, целует его). Забыл меня?

Т и м а. Нет, не совсем забыл… Я все время о вас думал.

Щ е р б а к. Что же ты думал?

Т и м а. Дедушка… Вы нас не выгоните отсюда? Я без пропуска.

Щ е р б а к. Нет. Не выгоню.

Т и м а. Вот эта большая звезда на погонах, это у всех контр-адмиралов?

Щ е р б а к. У всех… Скоро и у тебя будет.

Т и м а (недоверчиво). Скоро?

Щ е р б а к. Да, лет через сорок… Ну, дай-ка я тебя разгляжу как следует. (Смотрит на него.) Похож…

Т и м а. На папу?

Щ е р б а к. Да… На папу. (Кире.) Чаю дашь, сноха?

К и р а. Садитесь к столу, батя.

Щ е р б а к (садится к столу, берет на колени Тиму). А ты пил?

Т и м а. В поезде только, горячую воду. Я чай не люблю.

Щ е р б а к. А я люблю…

Б о й к о (облегченно). Ну вот и поздоровкались.

Щ е р б а к. Как дела, матрос?

Б о й к о. Нормально, товарищ контр-адмирал. Без земли — в море тоскливо, без моря — на земле скучно.

Щ е р б а к. Скоро пойдешь в море.

Т и м а. И я пойду, дедушка? Я тоже пойду?

Щ е р б а к. Моряком хочешь быть?

Т и м а. Мама почему-то против, а я хочу. Наташа. Мистер Маккри говорит, что он счастлив познакомиться с отцом, после того как познакомился с сыном…