Б а р о в (Щербаку). Это правда?

Щ е р б а к. Правда.

Л а й ф е р т. Контр-адмирал недоволен тем, что союзники затягивают открытие второго фронта в Европе. Он сам мне говорил.

Щ е р б а к. Собственно говоря, трудно быть этим довольным.

Л а й ф е р т. Я тоже недоволен. Но разве это зависит от нас? Капитан «Корделии» Маккри утопил свое судно, торпедированное подводной лодкой. Что ему еще оставалось делать вблизи берегов противника? Из этого факта контр-адмирал делает чудовищный вывод.

Б а р о в. Какой?

Л а й ф е р т. Будто американские капитаны сами виноваты в гибели своих судов.

Р и г м е н. Надеюсь, контр-адмиралу известно, сколько наших моряков погибло в этом море? Сколько обмороженных, расстрелянных гитлеровцами, утонувших. У каждого из них есть семьи!

Л а й ф е р т. Да. У каждого! Матери, дети… (Зарыдал.) Братья! Как же вы могли, контр-адмирал?

Р и г м е н. Успокойтесь, старик. Крепитесь!

Л а й ф е р т. Контр-адмирал ненавидит нас, американцев. Он ненавидит вас, мистер Ригмен.

Р и г м е н. Меня?

Л а й ф е р т. Более чем кого-либо. Мистер Щербак хорошо помнит вашу старую встречу двадцать четыре года тому назад здесь, во время оккупации Мурмана.

Р и г м е н. Здесь?

Л а й ф е р т. Вы были офицером экспедиционного корпуса, сэр. А Щербак — матросом. Этот шрам нанесен вами, риер-адмирал.

Р и г м е н (Щербаку). Это были вы?

Л а й ф е р т. Вы не будете это отрицать?

Щ е р б а к. Нет. Не буду отрицать.

Л а й ф е р т. Вот видите, контр-адмирал! Ведь мы честно воюем, желаем общей победы. Зачем вы сеете вражду между союзниками?

Р и г м е н (Барову). Что думаете вы, сэр?

Б а р о в. Я думаю, что каждый человек, кем бы он ни был и какой бы высокий пост ни занимал, если он мешает победе, — будет удален отсюда. К чертовой матери! Извините. Заверяю вас, господин риер-адмирал.

Р и г м е н (удовлетворенно). Это единственный ответ, вице-адмирал. Я полагаю, что при создавшейся ситуации будет полезнее, если контр-адмирал Щербак покинет этот флот. (Передает бумаги Барову.)

Б а р о в (Щербаку). Говори.

Щ е р б а к. Что ж… (После паузы.) Если я мешаю союзникам и не выполняю воли своего народа, я подам в отставку. Я готов, раз этого требуют интересы войны. Я, как и вы, риер-адмирал, военный и привык подчиняться приказам своего командования. Но мне бы хотелось понять, почему мистер Лайферт так заинтересован, чтоб я покинул этот флот.

Л а й ф е р т. Для нашей победы, контр-адмирал.

Щ е р б а к (повысив голос). Чьей победы? И над кем?

Л а й ф е р т. Этот вопрос — оскорбление?

Щ е р б а к. Да. Оскорбление. Час назад на базу вернулась с боевого задания подводная лодка капитан-лейтенанта Дядичева. Он принял на борт разведывательную группу Мельникова, находившуюся в Норвегии. Старший краснофлотец Бойко, тот самый, о котором вы сейчас говорили, участвовал в десанте. Группа Мельникова совершила налег на береговой штаб, захватила важнейшие документы я взяла в плен полковника фон Эрста, недавно прибывшего из Берлина. (Ригмену.) Я думаю, сэр, вы не откажетесь присутствовать при его допросе?

Л а й ф е р т. Не понимаю! Какое это имеет отношение к нашему разговору?

Щ е р б а к. Самое непосредственное. Вы, мистер Лайферт, являетесь представителем частной пароходной компании «Братья Пэнз», у которой американское правительство зафрахтовало пароходы «Пэтриот», «Корделия», «Питсбург». Судьба этих пароходов нам известна. Но нам не было известно, что пароходы были застрахованы в американском страховом обществе, затем перестрахованы в Мюнхене, в немецком страховом обществе, которое регулярно получало «бордеро». Вы знаете это слово, мистер Лайферт?

Л а й ф е р т. Бордеро — это обыкновенные сведения о страховке судов.

Щ е р б а к. В которые входит описание судна, грузов и маршрут следования. Гитлеровскому штабу не составляло труда получить эти сведения через немецкое страховое общество. Таким образом, каждый находившийся на борту этих пароходов человек мог считать себя приговоренным к смерти еще до того, как судно вышло из порта.

Л а й ф е р т. Но в чем упрекаете меня вы?

Щ е р б а к. В том, что вы своими сведениями помогали фашистам топить американцев и американские суда.

Л а й ф е р т. Для чего?! Среди них был мой брат, мой любимый брат.

Щ е р б а к. Тут уж вы были бессильны. Среди шифровок, захваченных в немецком штабе, есть и донесения, идущие отсюда, от вас, мистер Лайферт.

Р и г м е н. Что же вы молчите? Мерзавец! (Уходит.)

Б а р о в. Мы ждем вас, мистер Лайферт, в штабе. (Уходит вслед за Ригменом.)

Щ е р б а к (Лайферту). Как говорят моряки, мистер Лайферт, море широкое, а пути на нем узкие. (Уходит, вслед за Баровым.)

Л а й ф е р т (один). Денни… Мальчик мой… (Стук в дверь.) Кто это?! Кто здесь?!

Входит  К е н е н.

К е н е н. Это я, сэр. Плохие новости. Маккри пропал. Пока я был у вас, он пропал… Матросы проглядели его…

Л а й ф е р т. Вы негодяй или круглый идиот! Найдите Маккри. Нельзя, чтобы он встретился со Щербаком.

К е н е н. Но разве вы еще не покончили со Щербаком?

Л а й ф е р т. Идиот! И вопросы ваши идиотские. Найдите Маккри. Живого или мертвого. Даже лучше мертвого.

К е н е н. В гостинице его нет. Я спросил у всех. Может быть, он у Лиды?

Л а й ф е р т. Это еще кто?

К е н е н. Парикмахер. Девушка, которую я люблю. Она уедет вместе со мной в Америку.

Л а й ф е р т. Зачем?

К е н е н. Я не могу без нее жить. Может быть, она знает, где Маккри.

Л а й ф е р т. Разыщите эту Лиду.

К е н е н. Она ждет на берегу.

Л а й ф е р т. Будет лучше, если вы от нее избавитесь. Быть может, она агент Щербака. Портовая шлюха поймала вас на крючок, как ловят треску. Через полчаса вы доложите о том, что Маккри покончил с собой, он давно к этому стремился… Помните, утром мы отплываем в Штаты. Головой, своей глупой головой вы ответите мне за Маккри… Уходите, мне противно на вас смотреть.

К е н е н. Слушаюсь, сэр. (Уходит.)

Л а й ф е р т (смотрит на портрет брата). Денни, мальчик мой… Спаси меня…

Берег. Туман. Вой сирены. По берегу ходит комендантский патруль — д в о е  ч а с о в ы х  с винтовками. По заднему плану проходят американские матросы: А л ь б е р т  Э р с к и н, Д ж и м м и  и негр — Д и л л  М е з л и. Они поют песню. Скрываются. Идут  Д я д и ч е в  и  К и р а.

К и р а. Какой туман…

Д я д и ч е в. Видимость ноль. Здесь часто бывает туман. Внезапно падает и так же внезапно рассеивается.

К и р а. Как долго ты был в море. Тимошка заждался.

Д я д и ч е в. Я на минуту зайду к вам и опять в штаб. Батя ждет. (Закуривает.)

К и р а. Ты разве куришь?

Д я д и ч е в. Да вот, курю… Стал курить… Говорят, табак смягчает разлуку.

К и р а. Какой у тебя интересный мундштук. Покажи-ка… Это Наташин?

Д я д и ч е в. Да… Наташин…

К и р а. Где-то она сейчас?

Д я д и ч е в. В Свердловске.

К и р а. Скоро мы увидим ее.

Д я д и ч е в. Скоро? Не думаю.

К и р а. Какая она хорошая девушка. Как бы я хотела, Федор, чтобы вы были счастливы.

Д я д и ч е в. Я бы этого тоже хотел…

Входит  Б о й к о.

Кто это?

Б о й к о. Я, товарищ капитан-лейтенант. Добрый вечер, Кира Петровна!

К и р а. Я вас искала, хотела поблагодарить за подарок Тимошке. Почему вас так долго не было видно?

Б о й к о. Так туман ведь.

К и р а. Вы Лиду видели?

Б о й к о. А зачем она мне?

К и р а. Она вас ждет.

Б о й к о. Вряд ли. Не меня она ждет…

К и р а. Вася, вы заходите к нам. Попозднее она будет у меня. И Тимошка будет рад видеть вас.

Б о й к о. Спасибо, Кира Петровна…

Д я д и ч е в (поправляет бескозырку на Бойко). Ты… легковер!

Дядичев и Кира уходят.

Б о й к о (один). Эх Лида Сойкина! Была бы ты сейчас со мной… За руку бы тебя взял… В тумане бы гуляли с тобой здесь, но берегу… Зачем пропала ты в, этом тумане?

Проходит комендантский патруль.

С т а р ш и н а. Кто здесь?

Б о й к о. Старший краснофлотец Бойко. Здорово, ребята! Все в порядке. (Ушел.)

Из-за разбомбленного дома появляется  М а к к р и.

М а к к р и. Ригмен? Америкен риер-адмирал Ригмен? Проходил здесь?

С т а р ш и н а. Не знаем. Вы кто?

М а к к р и. Captain of Unites States Maccrie. (Видит приближающуюся Лиду. Прячется за угол дома.)

С т а р ш и н а. Кто идет?

Л и д а. Лида Сойкина. Парикмахер из гостиницы. Вот пропуск. Вы не видели здесь капитана американского парохода «Пэтриот» Эда Кенена?

С т а р ш и н а. Не видели.

Патруль уходит.

Л и д а. Уже восемь… Ах, хоть бы ты не пришел… Хоть бы ты уехал поскорее на своем проклятом пароходе…

Запыхавшись, входит  К е н е н.

К е н е н. Лида! Лида! Ты здесь? Ты ждешь меня?

Л и д а. Ведь мы же условились. Я всегда выполняю свои обещания, Эд.

К е н е н. Я боялся, что тебя никогда не найду. Сегодня мы отплываем. Ты не видела Маккри?

Л и д а. Нет, не видела.

К е н е н. Эта проклятая свинья, он убежал, и я не знаю, где его искать. Ты правда не видела его?

Л и д а. Я очень давно не видела его, Эд. Я даже спрашивала у вас, но вы сказали, что вам неизвестно, где он. Значит, вы мне говорили неправду?

К е н е н. Он был на моем пароходе, но я не имел права говорить об этом. Ты подожди меня здесь, я разыщу его, и мы попрощаемся с тобой…

Л и д а. Как? Вы уже не зовете меня с собой в Америку, мистер Кенен?

К е н е н. Нет, теперь нельзя. Потом, через год, я снова приду сюда и тогда заберу тебя с собой. Ты будешь жить у меня. Город Веллингтон, штат Делавер. С мамой и сестрами. Там я одену тебя как красавицу… Нам будет там хорошо вместе… Где же мне искать этого Маккри?

Л и д а. Что случилось с Маккри?

К е н е н. Он нужен мистеру Лайферту.

Л и д а. Зачем?

К е н е н (с подозрением). Почему это тебя интересует?

Л и д а. Нисколько!

К е н е н. Почему ты спрашиваешь об этом меня? Посмотри мне в глаза. Ты, наверно, знаешь, где Маккри? Лида!. Тебе поручили что-нибудь разузнать? Где твой матрос Ванька?

Л и д а. Вася Бойко? Не знаю. Наверно, в море.

К е н е н. В море? А? Мне кажется, что я его видел сейчас здесь, на берегу.

Л и д а. Вы не ошиблись?

К е н е н. Здесь все следят за мной. Стой! Прости меня. Пойдем… Я провожу тебя в мою каюту на «Пэтриот». Мы выпьем с-тобой на прощанье, и я все расскажу тебе. Мы попрощаемся как надлежит жениху и невесте.

Л и д а. А вы не увезете меня с собой?

К е н е н. Ты этого боишься? Почему ты этого боишься? Ведь ты любишь меня? Пойдем ко мне в каюту! Ты боишься? Боишься, да?