Л и д а. Я ничего не боюсь.

К е н е н. Пойдем. Тогда пойдем! Немедленно!

Л и д а (решилась). Пойдем!

Из-за дома выходит  М а к к р и.

М а к к р и. Стойте! Разве вы не понимаете, куда он вас ведет?

К е н е н. Маккри! Приятель! Как я рад вас видеть.

М а к к р и. Отойдите от нее, Кенен. Не думайте, что я позволю вам сделать с ней то, что вы хотели сделать со мной.

К е н е н. Что вы такое плетете, Маккри? Пойдемте в каюту и выпьем за наших русских друзей.

М а к к р и. Я уже поднимался в вашу каюту, с меня хватит. Отойдите от девушки, Эд Кенен, а то я подниму тревогу.

К е н е н (рассмеялся). Ну, если вы так заинтересованы в этой девушке, я не встану на вашем пути. (Быстро.) Уходи отсюда, Лида.

Л и д а. Я никуда не уйду.

К е н е н. Уходи, мне нужно поговорить с Маккри.

Л и д а. Нет, не уйду.

К е н е н. Уходи!

Кенен дважды стреляет в Маккри и бросает пистолет к ногам Лиды. Маккри падает. С криком: «Здесь убивают американцев!» Кенен бросается вниз по лестнице и попадает в объятия  В а с и л и я  Б о й к о.

К е н е н. Здесь убивают американцев! На помощь! Americans are killed here!

Л и д а (к Маккри). Вы ранены?

М а к к р и. Да… Вася… Спа-си-бо! Вася! (Показывает на Кенена.) Hold him tight. Крепче… Держать…

К е н е н (которого держит Бойко). Здесь убивают американцев!

Голос Киры: «Лида, Лида!»

Л и д а (около лежащего Маккри). Я здесь, здесь, Кира Петровна.

К е н е н. Здесь засада!

Поспешно входят  К и р а  и  Д я д и ч е в.

Д я д и ч е в. Бойко! Что тут происходит?

Б о й к о. Коварство и любовь, товарищ капитан-лейтенант.

Л и д а (вне себя, кричит Кенену). Тебя, негодяй, от червей спасли, а ты…

К е н е н. Americans are held here![6] Убивают!

К и р а. Лида! Мистер Маккри!..

М а к к р и (пытается подняться, падает). Опять вы, миссис… (Теряет сознание.)

К и р а (разрывает на Маккри рубашку). Он ранен. Он тяжело ранен.

Входят  Щ е р б а к, Р и г м е н  и  а д ъ ю т а н т.

Щ е р б а к. Что это за крики? Бойко! Что вы тут делаете?

Б о й к о (держа за руки вырывающегося Кенена). Друга встретил, обнимаю его, товарищ контр-адмирал.

К е н е н. Спасите! Я прибежал сюда и увидел, как эта девка стреляла в капитана Маккри, Я хотел прийти на помощь, но этот матрос схватил меня.

Р и г м е н. Кто вы такой?

К е н е н (узнает его). О, сэр! Риер-адмирал энд коммодор Ригмен! Я — Эд Кенен, капитан «Пэтриота». Услышав выстрелы, я прибежал сюда. Здесь была драка. Девка стреляла в американца. Я хотел вмешаться, но матрос схватил меня за руки и тоже хотел убить! Этот матрос оскорбил меня в гостинице. Адмирал Щербак арестовал его и выпустил. А теперь они убивают американцев! В этой стране убивают американцев!

Щ е р б а к (Дядичеву). Спустись вниз, вызови комендантский патруль и санитарные носилки.

Дядичев уходит.

(К Бойко.) Отпустите его.

Бойко отпускает Кенена.

К е н е н (бросается к Маккри). Фрэнк… Фрэнк… Что они с тобой сделали… (Рыдает.)

Р и г м е н. Что здесь происходит, контр-адмирал?

Щ е р б а к. Подойдите сюда, Бойко.

Р и г м е н. Бойко… Сегодня я в четвертый раз слышу эту фамилию. Это он оскорбил в гостинице капитана американского транспорта?

Щ е р б а к. Он.

Р и г м е н. Это он гасил пожар на «Пэтриоте» и привел его в ваш порт?

Щ е р б а к. Он.

Р и г м е н. Это он взял в плен немецкого полковника фон Эрста?

Щ е р б а к. Он.

Р и г м е н. Это он убил капитана Маккри?..

Щербак молчит.

К е н е н (рыдает). Он умер, умер… Фрэнк… Друг мой… Единственный друг…

К и р а. Подождите, он жив.

Снизу по лесенке поднимается  Д я д и ч е в, за ним — с т а р ш и н а  с повязкой комендантского патруля и  д в а  с а н и т а р а  с носилками. Маккри кладут на носилки.

М а к к р и (приходит в себя, приподнимается на носилках. Ригмену). Подойдите ко мне, сэр… Мне трудно…

Ригмен и Щербак подходят к носилкам.

В меня стрелял Кенен… Эд Кенен… Он законченный негодяй, сэр… Его спасли русские… Он потопил мою «Корделию»… Она могла плыть, но он ее потопил… Лайферт подтвердил, что так было нужно… Если я посмею рассказать об этом, они меня убьют… Они убили меня… Но в Америку вернутся наши моряки… Они расскажут правду… У русских будет много друзей… Я, кажется, умираю, сэр… Простите меня… (Замолкает.)

Р и г м е н (наклоняется над телом Маккри. Снимает фуражку. Становится на одно колено. Потом поднимается и говорит переводчику). На корабль. В мою каюту! На мою койку!

Санитары уносят тело Маккри. Вместе с ними уходят переводчик, Кира, Дядичев.

К е н е н. Меня нельзя задерживать. Я через час снимаюсь с якоря.

Щ е р б а к. Вы вовремя снимаетесь с якоря. (Комендантскому патрулю, указывая на Кенена.) Сдать военному коменданту.

Кенена уводят.

А мистером Лайфертом, я думаю, вы займетесь сами, господин риер-адмирал.

Р и г м е н. Я буду счастлив стать обвинителем изменника. Перед судом Америки. Благодарю вас.

Щербак и Ригмен смотрят на залив. Сумерки рассеялись, и в просветах туч видно красное небо. На переднем плане  Л и д а  и  Б о й к о.

Б о й к о (вынимает карточку). Вот возьмите… Моментальная. Обещал вернуть.

Л и д а. Пусть у вас пока будет.

Б о й к о. Мне бы ненавидеть вас надо… А я… Карточку берегу. И когда в походах, на мостике и в разных других государствах я о вас думаю… Не должен, а думаю. И когда мы сегодня в гавань входили, и комендоры из пушки салютовали… Я о вас думаю.

Л и д а. Это потому, что и я о вас думаю, Вася.

Низкий продолжительный гудок парохода. Проходят три матроса: долговязый  А л ь б е р т  Э р с к и н, н е г р  и  т о т, кто в гостинице был завернут в пестрое одеяло. Они поют:

Б о й к о (окликает их). Альберт Эрскин! Дилл Мезли!

Матросы подходят к Бойко.

А л ь б е р т. О! Васья Бойко! Мелитополь! Друг! Кровь!

Б о й к о. Отплываете?

Д и л л  М е з л и. «Пэтриот»!

А л ь б е р т (дает Бойко пачку сигарет). «Честерфилд»! Бери! Закуривай!

Б о й к о (дает им пачку папирос). «Беломор»!

Д и л л  М е з л и. So long![7]

Л и д а. До встречи!

А л ь б е р т. До встре-чи. (Показывает на залив.) Шлупка!

Б о й к о. Миноносцы. Наши миноносцы. Военный эскорт.

А л ь б е р т. What is written?[8]

Б о й к о. «Флагманский миноносец «Герой Советского Союза Николай Щербак». Будет охранять вас в пути.

А л ь б е р т (понял). О! (Вынимает расческу.) Расческа!

Второй гудок.

Б о й к о. Счастливого плаванья!

Матросы запели: «Пусть весело пылают очаги!» Отдают честь Ригмену и Щербаку. Обнявшись, трое матросов, Лида и Бойко идут к пристани. Ригмен и Щербак смотрят на залив.

Р и г м е н. Я вспомнил эти места. И вас вспомнил, мистер Щербак.

Щ е р б а к. Мы, старики, хорошо помним свою юность.

Р и г м е н. Я хочу, чтоб вы знали, мистер Щербак. Я ни в чем не изменил себе. Я такой же, каким был тогда. Только старше и опытней. Что будет потом, я не знаю. Сейчас я воюю с Гитлером. И моя задача совпадает с вашей — победить Гитлера. В этот залив будут приходить наши караваны, они будут удачнее.

Щ е р б а к. Я тоже в это верю, мистер риер-адмирал…

Р и г м е н. Ка-ра-ван… Что означает это слово?

Щ е р б а к. Старинное персидское слово. Означает группу путешественников, соединяющихся для взаимной помощи и безопасности в пути.

Р и г м е н. Вы думаете, мы выиграем эту войну?

Щ е р б а к. Да. Выиграем. Как и любую другую, навязанную нам войну.

Р и г м е н Сегодня я отплываю домой. Что передать Америке?

Щ е р б а к. Передайте Америке, что мы глубоко уважаем трудолюбивых, храбрых американцев. Передайте, что на этих берегах живут люди, которые, если любят — крепко. Если дружат — без измены. А уж если воюют — до победы.

Ригмен смотрит в бинокль на плывущие по заливу корабли.

З а н а в е с.

1951—1957