Я вздохнула, встала и ушла из кабинета. Как только я поднялась по большой лестнице, меня

остановил шум, доносящийся сверху. Я очень тихо стояла и слушала. И я точно знала, что это было.

Вместо того, чтобы отправиться в свою спальню, я пошла в комнату Харпер и подошла к большому

открытому окну на дальней стене с видом на ручей.

— Попалась, — сказала я своей сестре-ниндзя, которая залезла снаружи на решетки. Она была

почти наверху.

— Вот черт, — ахнула она. Затем, понимая, что это всего лишь я, она залезла через

подоконник в комнату. — Боже, Харлоу, ты до смерти меня напугала.

— Что, по-твоему, ты вытворяешь?

— Отдыхаю. — Она перевела дыхание. — Я была с Купером.

Купер был ее парнем. В любом случае, на этой неделе. Моя непокорная сестра не из

преданных.

Я прислонилась к подоконнику и скрестила руки и ноги.

— По крайней мере, скажи мне, что ты осторожна.

Нет смысла упрекать ее, чтобы она удрала из дома. Господь знает, что я делала это много раз

с Колтоном.

Харпер усмехнулась, когда прошла через комнату к кровати и сняла обувь.

— Конечно, осторожна. Я ни за что не влюблюсь в этого парня. Я имею в виду, Купер

красавчик и все такое, но он не совсем яркий. Если он грохнется на землю, то промахнется.

Я подняла бровь, как Скарлет О`Хара.

— Я не имела в виду быть осторожной со своим сердцем. Я имела в виду быть осторожной в

сексе.

Боже, когда я стала родителем?

Харпер развернулась.

— С Купером? — она сняла джинсы и топ, оставшись стоять только в нижнем белье.

Скромность не была сильной стороной Харпер. — Если ты думаешь, что я что-то дам такому парню, как Купер Стоун, то ты еще безумнее, чем считает мама.

Теперь поднялась другая бровь.

— Мама считает, что я безумна?

— Как бегающая ящерица на дороге.

Она надела большую футболку, а затем села на край кровати, перебрасывая свои волосы

через плечо и заплетая их. Я села с ней рядом.

— Да, ну, если я сошла с ума, то это из-за дебютантского дерьма. Как будто я вернулась из

Калифорнии в сумасшедший город.

— Мама говорит, что тебе не нравится это, потому что ты слишком упряма, чтобы даже

попробовать.

— Безумна и упряма. Мама была в ударе.

Она прекратила заплетать.

— Ты скучаешь по Калифорнии?

Бум. Снова эта боль. Давайте смотреть правде в глаза. Каждый раз, когда я думала об этом, кратер в груди становился все больше.

Я кивнула.

— Да.

Харпер знала о Хите. Ну, не все. Но она знала, что я встретила кое-кого и что оставила его.

Очевидно, она подозревала это, но вороша прошлое, мне сложнее будет двигаться дальше. Хита не

существовала в этом доме. И для меня легче преодолеть его, если все так останется.

— Ты думала о возвращении?

Я кивнула и затем вздохнула.

— Каждый день.

— Ну, я думаю, это безумие, что ты даже вернулась. Когда мне исполнится восемнадцать, я

свалю отсюда. Ни за что мама не заставит меня пройти через эту дебютантскую чепуху. Я убегу

прежде, чем позволю этому случиться.

— Она найдет тебя.

— Может быть. Но ей придется тащить меня домой за лямку бюстгальтера, потому что я не

вернусь домой добровольно.

Она подумала минуту.

— Если ты вернешься в Калифорнию, могу я занять твою комнату?

— Я не вернусь в Калифорнию.

— Жаль. Твоя комната намного лучше моей.

— Это потому, что наши родители любят меня больше.

Она усмехнулась и толкнула меня плечом. Но ее улыбка увяла.

— Почему ты вернулась сюда? Ты несчастна.

— Нет, это не так.

Она усмехнулась.

— Харлоу, ты выглядишь так, будто ехала верхом и была брошена на произвол судьбы.

— Это не так, — протестовала я. Так ли? Я имею в виду, я была так плоха? Я нахмурилась. —

Да что ты вообще знаешь в свои шестнадцать?

Теперь она вскинула свои брови.

— Я шестнадцатилетняя, а не слепая. — Она залезла на кровать и натянула одеяло. — Если бы

я была на твоем месте, то я бы первым рейсом поехала в западном направлении.

— А если бы я была тобой, шестнадцатилетней, то не беспокоилась о бале дебютанток еще

два года. — Я усмехнулась и встала, склонилась над ней, чтобы поцеловать ее в лоб. — Спокойной

ночи, сестра.

Она улыбнулась мне на подушке.

— Однажды я уеду в Калифорнию и никогда не вернусь.

— Тогда единственное, на что я надеюсь, что Калифорния будет готова.

В тишине своей комнаты я сидела у большого окна, облокотившись на подоконник. Эта

неделя была особенно утомительной из-за примерки платьев, танцевальных классов и гала-

репетиций. Я знала, что мне нужно отдохнуть. Но я ненавидела закрывать глаза. Потому что когда я

это делала, я видела его, и в моей груди появлялась боль на месте большой гребаной дыры, где

должно быть сердце.

Я подтянула колени к груди и обняла их. Луна была большой и яркой. Она отбрасывала

серебристый свет на ухоженные газоны и сады, и их отражения мерцали в утином пруду. Я глубоко

выдохнула. Я никогда не чувствовала себя такой одинокой или с разбитым сердцем, как сегодня

вечером. Я скучала по Хиту. И я знала, что это не имеет ничего общего с ностальгическим лунным

светом, и все это связано с тем, что я все еще была ужасно влюблена в него.

* * * * *

День бала и события дня проходят мимо меня, будто я наблюдала за ними из окна

автомобиля. У моей матери был профессиональный макияж, и целая команда укладывала мне

волосы, пока я, не видя, смотрела на свое отражение в зеркале. Потребовались изнурительные два

часа, и к их концу я была готова прибить кого-нибудь, если хоть кто-то воткнет в меня еще одну

шпильку.

Внешне я выглядела как идеальная дебютантка. На мне было платье без бретелек, настолько

бледно-синее, что казалось белым. Оно подчеркивало мою фигуру во всех нужных местах и было

расшито бисером и кристаллами Сваровски так, что сияло, когда я перемещалась. Чтобы добавить

блеска, тонкое бриллиантовое колье сверкало на моей шее, и изысканная алмазная тиара была

закреплена в моих волосах.

Мой наряд, наконец, был завершен, когда я надела две длинные перчатки. Они были

добавлены в последнюю минуту, потому что, видимо, мои татуировки не считались женственными.

Наконец, я встретила своих родителей в холле нашего дома. Моя мать была поразительной, в

кремовых и золотых тонах, и с собранными волосами на макушке в элегантном шиньоне. Для нее это

был важный день. Находясь в составе организационного комитета, она не покладала рук, чтобы

праздник удивил всех. Она хотела, чтобы это было настолько зрелищно, чтобы об этом услышали, так далеко, как, например, в Алабаме и Каролине.

Мой папа был таким красивым в своем костюме. Было легко представить себе красивого

молодого мужчину, который выиграл и потом потерял любовь всей своей жизни все те годы назад.

Наш разговор сблизил нас, что означало мир для меня. Но он также приблизил меня на один шаг, чтобы быть в состоянии признать мою мать из-за всех ее ненавистных ошибок.

Ближе. Да. Но к этому пролегал все еще долгий путь.

Пришел Колтон и, несомненно, он был красавчиком. Когда он увидел меня, то присвистнул.

— Черт возьми, Мисс Монтмарт, думаю, что я снова влюбился в тебя, — сказал он, целуя мою

руку, источая обаяние. Он был одет в наряд Вест-Пойнта и пах, как Южная Смесь.

Я мило улыбалась и молилась, чтобы пройти через вечерние события и не сброситься с

обрыва.

Харпер присоединилась к нам в прекрасном платье от Валентино, но к недовольству моей

матери, она надела конверсы с подъемом от Маноло Бланика. Ей повезло, что моя мать была

отвлечена, устраивая мою жизнь, чтобы беспокоиться о стильном бунте младшего ребенка.