Павел суетился, хватал рукой травинки, пес совал мокрый сопящий нос вслед его пальцам и дул им, из травы выпрыгивали тощие кузнечики, взлетали моли, разбегались паучки и травяные разного цвета клещики.

Здесь, у проезжей дороги, особенно много было пауков. Трава так и кишела паучьим племенем. Она же скрывала их жизнь. Одни, трудяги, тянули между травинками сверкающие тонкие нити, плели их, ежедневно, ежечасно обрываемые человеческими ногами.

Другие, тощие и хищные, охотились за мухами (и прочими) подкарауливанием или прямой гонкой на скорость.

Страховидные, но если сообразить — полезные работяги.

— Это же все лазутчики природы в городе, — говорил Павел. — Их не уничтожить, они давно приспособились, они переживут нас. Они пришли сюда раньше нас и уйдут позже, и в своем роде они нужнее, чем мы с тобой. Верь мне, природа давно стакнулась с городом, он уступает. Это выгодно. Она даст зелень, радость, кислород, а мы дадим ей место. Выгодно!

Гошка поморщился.

— Она шутит еще с нами, ее сила везде…

— Кончай треп. Я иду.

Гошка пошел, сердито думая, что вот, развели всякую аристократию, даже собачью. Плюнуть некуда! Чемпионы, язви их в селезенку! А художники уже слишком свободно живут — на травки смотрят, собакам хвосты крутят. Выходит, и они аристократия — от кисти и масляной краски.

«Король олифы! Зазнался, гад. Ко мне не ходит, по другим отирается. А кто его приобщил? Я. Кто помог здоровью? Я, Гошка Жохов, факт. Вот они, люди…»

Сияющее лицо Павла так и врезалось в память, жгло. Лямки сидора впивались в плечи.

«Чему ухмыляется? Ведь чахлот, да и художник микроскопический», — негодовал Гошка.

Но как согнать улыбку Павла? Чем?

В голову даже глупости полезли — вроде мордобития.

— Паш-ка-а-а! — крикнул он и обернулся.

Павел что-то делал с Джеком. Кажется, поправлял ошейник. Он поднял голову и глядел на Георгия вопросительно. Тот крикнул:

— Твоя… Володька…

— Что?

Павел шел к нему.

— Снюхались они, говорю. Еще в Камешках.

— Что ты сказал? Джек, брось!

Павел глядел встревоженно. На лбу висели потные капельки.

— Они расписались, Мишка мне сказал.

Пес тянул, рвался к столбику — нюхать…