– Дани, что случилось? Я сказал что-то не то? – испуганный взгляд Габриеля, разрушил все дамбы в душе Даниэля, и слезы потекли по его щекам. Пристыженный, он отвернулся.

– Мой отец, – попытался рассказать он, но голос его подвел и он начал плакать. Стало стыдно, за этот эмоциональный всплеск, но он ничего не мог поделать. Охотнее всего он бы это скрыл, но он сидел в постели другого мужчины. Как он мог испытывать счастье и радость, в то время как его отец...

– Даниэль?

– Извини, – Даниэль сглотнул и вытер украдкой слезы, прежде чем нашел в себе силы обратиться к Габриелю, – прости.

– Что с твоим отцом? Отчего ты расстроен?

Даниэль взглянул в глаза Габриеля, и увидел там беспокойство.

– Не хочешь рассказать мне? Может быть, тебе станет легче, – тихо сказал Габриель. – Это из-за нас? – добавил он осторожно.

– Нет, к моей гомосексуальности он относится нормально, – улыбка расплылась на лице, несмотря на отчаяние. – По-моему, папа понял намного раньше чем я, что между нами что-то будет, – он откашлялся, прежде чем заговорил снова, – и, мои родители знают, что я с тобой. Мне кажется, они видят в этом меньше проблем, чем мы оба.

– Меня это радует, – облегчение было написано на лице Габриеля. Он погладил Даниэля по щеке, прежде чем взял его руку и легонько сжал. – Ты расскажешь, что беспокоит тебя?

– Мой отец очень болен и никто не может ему помочь, – Даниэль не был уверен, что Габриель хотел услышать больше. Он вопросительно посмотрел на него.

– Расскажи мне, поделись своей болью, – призвал Габриель, и взял его за руки.

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩ

После утомительного утра, Даниэль ехал на машине домой. Разговор с Габриелем стоил ему больших сил, однако, одновременно принес пользу. Естественно, жестокая реальность никуда не делась, но Даниэль больше не чувствовал парализующее отчаяние, когда думал о судьбе отца. Опыт Габриеля, прошедшего через болезнь матери, помог понять чувства и страхи Даниэля.

«Я буду рядом, независимо от того хочешь ли ты поговорить или молчать». Это предложение очень обрадовало Даниэля. Было прекрасно, иметь того, кому можно доверять вне семьи.

Погруженный в свои размышления, он достиг родительского поместья. Даниэль вылез из машины и бросил долгий взгляд на дом, двор и смежные поля. Действительно, мог ли он представить себе, что возвращается в эту сельскую идиллию? Ведь тогда имелись причины, чтобы уехать отсюда. Что изменилось?

 В то время как он шел к задней двери дома, он взвешивал все за и против своего возвращения. Его семья была здесь, и он не хотел, чтобы они в одиночку справлялись с тем, что неизбежно придет к ним. Но его собственная жизнь давно протекала в другом месте. Его работа и его окружение, были в городе. Был ли он готов к тому, чтобы бросить все то, что построил себе там?

– Эй, братишка! Ты откуда взялся?

Голос сестры отвлек Даниэля от своих мыслей.

– Это тебя я хочу спросить, – ответил он.

– Я была с детьми на рынке, и мама заказала продукты. Мы уже начали подготовку к праздничному ужину, – сообщила Рут.

– А где папа?

– В гостиной комнате. Он что-то задумал, и никому не признается что.

– Тогда пойдем к нему.

– Постой, – Рут подошла к брату и схватила его за руку, – ты никуда не пойдешь, пока не скажешь, где ты был,– улыбнулась она.

– По делам уходил.

– Трудно поверить, – издевалась она, – этот ответ я уже получила от мамы, когда я спросила про тебя. Но от меня, тебе не отвертеться.

– Рут, все же ты страшная заноза в заднице, как раньше, так и теперь, – констатировал Даниэль. – Я не обязан перед тобой отчитываться.

– Не обязан. Но я хочу. Скажи мне,– неумолимо она посмотрела на него. – Я жду!

Черт, ну почему так безлюдно сейчас на улице? Именно сейчас, не хватало прохожих, и тогда, он мог бы воспользоваться спасительным перерывом, и обратиться к кому-нибудь.

– Даниэль, где ты был?

– Настойчивая коза! – ругнулся Даниэль.

– Упрямый баран!

– Пойду, посмотрю, что там папа делает, – протянул Даниэль ухмыляясь. – По крайней мере, он не такой любопытный как ты. Пока-пока, – помахал он сестре.

– Ты был у мужчины.

Даниэль ошарашено посмотрел на сестру.

– И что?– спросил он надменно.

– У кого?

– Это совсем тебя не касается, – защищался Даниэль. Черт, эта женщина доведет его.

– Я – твоя сестра.

– Как будто я мог забыть, – вздохнул Даниэль. Ему было трудно сопротивляться ее взгляду. Почему бы просто не сказать ей, с кем он провел ночь? Рут была ему ближе, чем родители. Кроме того, он испытывал такое воодушевление и радость по поводу того, что начиналось между ним и Габриелем, что ему хотелось поделиться с ней. Все же, Даниэль с детства охотно делился с Рут о том, что происходило с ним. Старые привычки сложно отбросить.

– Дани, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

– Как с тобой трудно, – простонал он. На самом деле, Рут давно выиграла. Даниэль знал, что ей трудно сопротивляться, и придется раскрыть свои карты.

– Дааааанни!

– Ну, хорошо. Я был у Габриеля, – теперь некуда деваться.

– Габриель?

– Габриель Мейснер, если хочешь точно знать.

– Твой учитель из гимназии?

– Именно.

– Вау! Да это не новость.

– Что, уже сплетни ходят? – нахмурился Даниэль.

– Сама догадалась. Но тот, кто сплетничает, будет иметь дело со мной!

– Спасибо, сестренка, – также как раньше: когда речь шла о нем, Рут сложно было сдержать. Она всегда его поддерживала и защищала.

– Ты любишь его? Я правильно поняла? – спросила она.

– Он мне очень нравится.

– Я так рада за тебя,– Рут кинулась брату на шею.

– Эй, не спеши, все только начинается – Даниэль не хотел заявлять о том, что еще не свершилось.

– Ну и что. Начало положено, и это круто!

– Как скажешь,– признал он свое поражение.

– Я всегда права, – возразила Рут. – Ну, все с вами ясно.

– Уфф! Пошли, наконец – Даниэль застонал, обнял сестру и повел в сторону дома.

ГЛАВА 7

Когда Даниэль вошел в гостиную, то увидел отца, стоящего у окна. Он медленно подошел к нему.

– Привет папа!

– Привет мой мальчик, – ответил отец, не отрывая взгляда от заснеженного зимнего пейзажа за окном.

– Ты в порядке?

– Конечно. Я просто вспоминаю то время, когда твоя мама и я, переехали в эту усадьбу. Молодожены, с огромным количеством желаний и задумок.

– Как это было? – Даниэль никогда не слышал от отца ничего, о прошлом и ему было любопытно.

– Ну? Многие мечты так и остались мечтами. Ведь после влюбленности и свадьбы, наступает повседневная жизнь. В начале, вашей матери было трудно обустроиться в этом доме.

– Почему?

– Ну, классический конфликт между ожиданиями невестки входящей в дом, и требования свекрови, – усмехнулся отец.

– Это же клише.

– Но это было так, поверь мне, мой мальчик. Но постепенно определились границы, и жизнь пошла достаточно гармонично. С взлетами и падениями, которые есть у всех семей.

Даниэль порылся в своих воспоминаниях о бабушке и дедушке. У бабушки, было золотое сердце, она всегда баловала своих внуков. Если сестры или он, хотели сладостей или мороженое, бабушка была тем человеком, которая всегда исполняла эти желания. Даниэль едва ли мог себе представить, чтобы бабушка и мать конфликтовали, но вполне возможно они были так разумны, что не спорили перед детьми.

Своего дедушку Даниэль почти не помнил. Он умер накануне восьмого дня рождения Даниэля, что сделало его горе более глубоким. Для него, дедушка был героем, так как он часто брал его покататься на тракторе. Так он красовался перед своими одноклассниками. Запах трубки, которую старик всегда держал во рту, едва остался в памяти. И до сих пор, он иногда задавался вопросом: курил ли дед табак или просто мусолил трубку?