– Молчу, молчу, – поднял вверх руки Лешка. – Не буду мешать, наслаждайся моментом.

Некоторое время он действительно шел молча. Лиза почувствовала себя слегка виноватой.

– Я просто хочу, чтобы ты представил себе то время, когда парк был только-только посажен. Представил, как все здесь тогда выглядело, какие люди здесь гуляли…

– Не думаю, что в биологическом плане они от нас слишком отличались, – пробубнил Лешка, обнимая Лизу за плечи.

– Отличались, – не согласилась она. – Ростом меньше были. И не обнимались у всех на виду.

– Понял, ага. Шел под вечер молодой помещик студент Алексей Ковалев с гимназисткой Лизой Тимофеевой и, держась на приличном от нее расстоянии, читал ей стихи Пушкина… А Елизавета Николаевна…

– Слушай, когда придешь в гости, двери не перепутай, – приостановилась Лиза, вспомнив соседку. – В том же доме, где я сейчас живу, есть еще одна Елизавета Николаевна. Только в третьей квартире. Такое вот совпадение.

– Да? – оживился Лешка. – Симпатичная?

– Очень. Натуральная платиновая блондинка.

– Ты серьезно?

– Абсолютно серьезно.

– Познакомь.

– Вряд ли она тебе по росту подойдет. Дюймовочка. Кроме того, у нее есть еще один маленький недостаток – ей, кажется, уже исполнилось сто лет.

Посмеялись. Потом снова некоторое время шли молча.

А ведь и Елизавета Николаевна наверняка тоже гуляла здесь, подумала вдруг Лиза, глядя на высокие деревья, закрывающие горизонт. Может быть, вот этот каштан помнит ее. Или та сосна. Трудно поверить, но и она была когда-то маленькой девочкой, которую одевали в длинное белое платье летом, в меховую шубку зимой и возили или водили в этот самый парк на прогулку. Дом-то ее совсем недалеко отсюда. Значит, она точно здесь бывала. И, наверное, очень-очень много раз. Был бы какой-нибудь прибор, чтобы можно было проследить всю жизнь человека… Тогда можно было бы увидеть, как год за годом менялась жизнь ее тезки из третьей квартиры. Вот, подросла она. Что было потом? Потом ее, естественно, отдали в школу. Точнее, в гимназию. Если судить по тому, как она говорит, а также учитывая тот факт, что жила в таком красивом особняке, семья ее была достаточно богатой для того, чтобы отдать ее учиться именно в гимназию. Интересно, а как выглядели тогда местные гимназистки? Наверняка, как показывают в старых фильмах, носили форменные платья и шляпки. Опять же, по выходным и они приходили сюда гулять. А может быть, и во время занятий их сюда водили. Потом произошла революция. Смела все и перемешала. Раз Елизавета Николаевна была когда-то студенткой, значит, она все-таки среднюю школу закончила. Но уже не элитную гимназию, вряд ли они остались после революции, а какую-нибудь общеобразовательную, где учились дети из разных семей и сословий – революция всех уравняла. Все поменялось в обществе, только этот парк оставался таким же. Зеленым тенистым местом отдыха, где так хорошо гулялось и большевикам, и бывшим аристократам, и купцам, которых не расстреляли, которые не уехали отсюда в Турцию или в Европу. Елизавета Николаевна не уехала. И став взрослой девушкой, наверняка гуляла по этим аллеям со своим молодым человеком… также, как они с Лешкой.

– И долго мы еще вот так, молча, будем идти? – ворвался в ее мысли его голос.

15

Иногда время тянется медленно, иногда летит так, что только дни мелькают. Вроде бы совсем недавно начался новый учебный год, а вот уже и конец октября, теплые деньки остались позади, а впереди ясно обозначились первые зачеты. И надо к ним готовиться. Вот лекции взяла у Лизы. Лиза, как и Петрова, все подряд конспектирует, что надо и чего не надо. А Лариса делает это с умом, выборочно. Пишет лишь тогда, когда преподаватель конспекты проверяет, как Серафимыч, например. Или когда преподаватель требует, чтобы отвечали на экзамене исключительно так, как он диктовал на своих лекциях. Как Пышка, например. Но когда материал можно скачать из интернета – а сейчас в интернете есть все, что нужно, – то чего зря заморачиваться? Особенно Лариса не любит препарировать художественные произведения. То есть анализировать их, выискивать некий скрытый смысл, гадать, что хотел сказать автор, заставляя героя совершать тот или иной поступок. Книги нужно читать и наслаждаться ими, если они, конечно, интересные, а не раздирать их на части, не рассматривать по отдельности язык, героев и их поступки на свет. Кто знает, что такое хорошо, а что такое плохо? Все зависит от угла зрения. Часто оказывается, то, что вчера казалось плохим, сегодня самое то, что нужно. Поэтому часто случается, Лариса, хотя и присутствует на лекции, лекции почти не слышит, мысли ее бродят далеко. Она представляет себе виллу на берегу океана, или дом где-нибудь в Ницце или в пригороде Парижа, или себя на яхте посреди теплого моря… Правда, перед сессией приходится возвращаться на грешную землю.

Но ни грядущая неделя с двумя зачетами, ни плохая погода за окном не могли сегодня испортить Ларисе настроения. Приятно грела мысль о предстоящем празднике. Не так часто они случаются в последнее время, поэтому нужно как следует повеселиться! Завтра, завтра у Сабаниной день рождения. Конечно, лучше бы она свой день рождения отмечала в субботу или в воскресенье, но поскольку он выпадал именно на пятницу, она не пожелала его переносить. Да и на какой день? В субботу у нее продолжение праздника в семейном кругу, а воскресенье само по себе неудобно уже тем, что за ним следует понедельник. А в понедельник в девять утра зачет по истории русской литературы. Так что пятница тоже ничего, можно будет подольше посидеть в ресторане, а в субботу отоспаться.

Был еще один, тайный, повод, из-за которого Лариса с каким-то особенным нетерпением ожидала этот день рождения. Когда они с Инной ходили к гадалке, та сказала, что в скором времени в жизни Ларисы произойдет необычайно важная встреча, которая изменит всю ее будущую жизнь. Неужели все ее поиски в интернете увенчаются, наконец, успехом? Неужели найдется, наконец-то, кто-то стоящий, и этот кто-то приедет сюда, чтобы встретиться с Ларисой? Или может быть, это ей предстоит отправиться куда-то ради важной встречи? Дороги не вижу, сказала гадалка, разглядывая лежавшие перед нею карты. Потом подняла голову, посмотрела на Ларису, потом снова на карты, хотела еще что-то добавить, но, взглянув на конверт на углу стола, почему-то передумала. Но раз она не увидела дороги, а встреча предстоит в ближайшем будущем, то вполне возможно, что это не касается Ларисиных друзей по переписке. Возможно, эта интересная встреча произойдет как раз на дне рождения. Мало ли что в жизни случается!

Впрочем, Инна Сабанина считала все это гадание чистейшей воды шарлатанством и ничему из того, что ей нагадали, не поверила.

– Врет она все, – произнесла уверенно, когда они вышли от гадалки. – Такого наговорила, напророчила, хоть стой, хоть падай! Сказала, что меня в ближайшем будущем ждет слава! Нет, ну ты только подумай! Какая слава?

– Она сказала – известность, – осторожно поправила Инну Лариса.

– Один черт. Сама подумай, какая меня может ждать слава? Ну, или известность? Я в актрисы подаваться не собираюсь. И почти никуда не хожу. Отец сказал, никаких тусовок, пока учиться не закончу, а то из дому выгонит и денег не даст.

– Он, что, может? – поразилась Лариса.

– Да запросто. Такой самодур, – вздохнула Инна. – Слушай, может быть, она все-таки пронюхала, пока мы в прихожей сидели, кто у меня отец? Или может быть, она меня с ним перепутала?

Их действительно довольно долго продержали в полутемной прихожей. Девушка, которая открыла дверь, не сразу провела их вглубь большой и запущенной квартиры. Присядьте, кивнула в сторону маленького диванчика, как только Ванда будет готова, она вас примет.

– Ну как она могла узнать? – пожала плечами Лариса. – Мы и имена-то свои ей сказали только когда уже у нее в комнате сидели. Фамилии она вообще не спрашивала. И чем занимаемся, не спрашивала, но, тем не менее, мне сразу же сказала, что я студентка.