– Не домой, – поправила ее Лариса, не в силах сдержать довольной улыбки. – День рождения она устраивает в нашем ресторане, – сделала упор на слове «нашем».

– В «Волшебном Замке»? И точно – сегодня?

– Сегодня, – кивнула Лариса, и снова подняла взгляд на манекен в витрине. – Как ты думаешь, мне подойдет этот цвет?

Вероника мельком взглянула на платье, потом на Ларису и пожала плечами:

– Со стороны трудно сказать.

– Зайдем? – на лице Лазаревской появилось почти просительное выражение.

– На пять минут, не больше, – предупредила Вероника, снова взглядывая на часы.

Знала она Ларисину страсть часами таскаться по магазинам.

– Я и сама спешу, – заверила ее Лариса. – Мне еще нужно успеть подарок купить.

Ах да, подарок. Об этом и Веронике следовало позаботиться. Денег у нее немного. Но ради такого случая, можно будет попросить у матери, она не откажет. Хотя – хотя, пожалуй, вполне можно обойтись и без лишних трат. Будет у нее подарок. Если только все эти наборы уже не распроданы…

Вернувшись домой, Вероника первым делом зашла в комнату матери. Здесь царил идеальный порядок, не то, что в ее, Вероникиных, владениях, где вещи никак не желали занимать отведенные им места, а вперемешку валялись повсюду. И в ящиках комода, и в шкафу, и на столике у зеркала был полный кавардак. Здесь же все – как после генеральной уборки. Даже пыли нет, несмотря на то, что мать целыми днями на работе. Вероника открыла шкаф. Ага. Слава Богу, запасы еще не иссякли. На двух нижних полках ждали своих покупателей подарочные наборы косметики Мертвого моря, французской косметики и натуральной косметики фирмы “Царство Ароматов”. Все распределено и упаковано согласно стоимости товара. Для самых важных клиенток наборы уложены в серебристые сумочки; для состоятельных дам – в зелено-голубые коробки, перевязанные золотой ленточкой. Ну, а для менее состоятельных – наборы в дешевых полиэтиленовых пакетах. Будем надеяться, ничего страшного не произойдет, если она возьмет одну сумочку в качестве подарка для Сабаниной. Там, внутри, всего лишь крошечная бутылочка с французскими духами и стеклянная баночка с кремом, содержащим, как следует из аннотации, золотые гранулы, предотвращающие преждевременное увядание кожи, но упаковка роскошная. Вообще-то, этот набор для женщин среднего возраста, но вряд ли Сабанина будет разбираться, кто что принес. Подарок он подарок и есть. Как там говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

Вероника уже собралась закрыть шкаф, когда взгляд ее внезапно упал на парик, лежащий на средней полке. Их у матери несколько, но этого Вероника еще не видела. Похоже, новый. И очень красивый. Примерить, что ли? Она уселась на пуфик перед огромным зеркалом, пригладила волосы и, забавы ради, натянула парик. С ума сойти. Совсем другое лицо. Она еще никогда не бывала блондинкой. Вообще волосы не красила, мать твердила, что вся эта химия сплошная отрава, что для волос, что для кожи головы. Матери в этом вопросе можно доверять, она спец в своем деле. Да и зачем, спрашивается, портить себе волосы зря, особенно если они и так красивые, насыщенного каштанового цвета? Но побыть блондинкой – всего один вечер, – почему бы и нет? Она еще немного повертелась перед зеркалом. А что? Ей очень идет. Все еще улыбаясь, Вероника прихватила парик и пошла одеваться. Времени оставалось в обрез.

Так и получилось, что в шесть тридцать она оказалась не у входа в филармонию, а в просторном вестибюле ресторана, где заправлял Ларискин отец.

Прямо перед нею была гардеробная, слева – вход-арка в большой зал, в конце которого находилась барная стойка, справа еще одна арка, ведущая в другой зал, поменьше. За бамбуковой занавесью просматривались составленные вместе столики под белоснежными скатертями. Похоже, это и есть тот самый банкетный зал, где намечалось празднество. Точно, раз около арки топчутся охранники. В том, что это именно охранники, у Вероники почти не было сомнений, очень уж вид у них был странный, какой-то деревянный был у них вид, несмотря на костюмы с галстуками. Понятно, дочь олигарха местного разлива устраивала праздник, не кто-нибудь. И если из большого зала доносился шум и легкая музыка, в арочном проеме банкетного зала пока никакой суеты не просматривалось. Похоже, Вероника пришла рановато, что было даже удивительно, она всегда и везде опаздывала. Сообразив это, даже притормозила в вестибюле – от легкой растерянности. Глупо заходить и торчать в пустом зале, ожидая, пока подтянутся прочие гости. Да и с Сабаниной ей говорить не о чем. А та уж наверняка внутри зала гостей поджидает. Натолкнувшись на внимательный оценивающий взгляд одного из охранников, Вероника нахмурилась и повернула налево. Ладно, посидит минут пятнадцать в баре, выпьет стакан сока, ну или коктейль, а потом можно и на банкет. Она разделась в гардеробе, сунула номерок в сумочку и, пройдя через большой зал, уселась сбоку барной стойки, так, чтобы видеть выход из зала и холл. Сбоку сидеть оказалось даже как-то удобнее, и зал виден, и не маячит все время перед твоим носом лицо бармена. Вероника заказала «Малиновую Маргариту». Этот коктейль открыл для нее Лёня, когда они ездили с ним в загородный ресторан. Вкусная штука. Она не могла отказать себе в такой маленькой радости, хотя надо было заказать апельсиновый сок. Ей коктейли, впрочем, как и крепкие напитки, лучше не пить. Выпьет каких-то пятьдесят или сто грамм и все, лицо тут же начинает пылать, на щеках появляются яркие красные пятна, словно она их свеклой натерла. Что совсем ее не украшает. По словам Лёни, это происходит от того, что у нее сосуды слишком близко к поверхности кожи расположены.

Вероника оглядела зал. Через пару стульев, спиной к ней, боком к стойке, сидел толстяк в дорогом сером костюме и тоже смотрел в зал, изредка прикладываясь к своему стакану, в котором было больше льда, чем напитка. На небольшой подиум в углу зала поднялась певица в длинном вечернем платье. Сбоку рассаживались музыканты. Лазаревская когда-то с гордостью сообщила, что в их «Волшебном Замке» два раза в месяц устраивают вечера джазовой музыки. Лёня от джаза прямо в экстазе, чуть ли кипятком не писает, а вот Веронике такая музыка абсолютно не нравится – что хорошего в этих хрипах и странных завываниях? У тебя о нем было бы совсем другое мнение, если бы ты послушала джаз в живом исполнении, сказал Лёня. Может быть здесь сегодня именно такой вечер? Вечер джаза? Тогда бы она его и послушала.

Но нет. Оркестр заиграл совсем другую музыку. Голос у певицы оказался на удивление низкий. А песня старая, времен бабушкиной молодости. Под такую не потанцуешь. Будем надеяться, в соседнем зале будет звучать что-то более современное. Вероника любила танцевать. Любила красивые танцы. Она вообще все красивое любила – и музыку, и одежду, и рестораны любила. Ей нравилось теплое сияние ламп, блеск стекла, фарфора и металла, цветы на столах, нарядные женщины и мужчины. Нравилась вся эта атмосфера праздника. Жаль, что с Лёней они в городских ресторанах не бывают. Понятное дело, он опасается, что кто-то из знакомых увидит его вместе с Вероникой и донесет об этом жене. А скандалы это не его стиль и профиль, как он любит выражаться. Одна же по ресторанам не очень-то походишь, учитывая тот факт, что денег у нее всегда в обрез, да одной и не в кайф, сочтут за проститутку.

Но ничего, она еще свое возьмет. Закончит универ, пойдет работать в офис какой-нибудь крупной компании, и там у нее появятся новые друзья и новые возможности. Она не то, что ее мать, которая просто помешана на здоровом образе жизни. Спать ложится рано, рано встает, соблюдает то одну, то другую диету. И в рестораны не ходит, считая, что там и отравиться недолго. Она так долго расписывала своим клиенткам способы сохранения красоты и молодости, что и сама в них, в конце концов, поверила. Нет, Вероника так жить не будет. Да это и не жизнь, а тусклое существование, долгая и унылая дорога к старости. Вместо того чтобы впитывать приятные ощущения, например, смаковать вкус этого коктейля, чувствуя, как с каждым глотком улучшается настроение, вместо того, чтобы смотреть на нарядных и веселых людей, укладываться ранним вечером в постель и лежать, закрыв глаза? И это, когда вокруг столько интересного, и праздник только начинается.…