– Знаешь, кто такой Талмасов?

Вероника кивнула. Разумеется. Член жюри. Она уже немного ориентировалась в этой тусовке. Талмасов – это высокий старикан с крупным носом в «левайсах». Кто-то из девушек сказал, что он важная шишка, много бабок вложил в этот конкурс. Но это только слухи. Вполне возможно, что он обычный член жюри. На просмотрах как будто скучал, молчал, замечаний, как другие, не делал, иногда кивал одобрительно. Вот и на Веронику взглянул благосклонно, улыбнулся, проходя мимо. Но он всем, похоже, улыбается, воспитанный человек. Главное, сдержанный, не то что этот Пузырев, который то и дело выходит из себя. Вчера костюмершу отчитал, за то, что взяла не те костюмы, шофера при всех чехвостил, опоздал куда-то там на пять минут. Но сейчас Пузырев говорит с Вероникой вполне благожелательно. Даже вроде бы жалуется. Нелегкое и неблагодарное это дело – организация подобного конкурса. Взять хотя бы директора этого санатория. Сколько сил пришлось положить, пока уболтали его дать разрешение провести здесь репетиции. Не мог понять, что когда санаторий покажут по телевидению – это та же реклама, пусть и косвенная. Которая, кстати, действует на людей куда сильнее, чем когда давишь на них впрямую… Все хотят денег. Прошли те времена, когда люди работали на одном энтузиазме. Да. все хотят денег. И больших. И которых в распоряжении Пузырева не так уж много. Приходится вертеться… напрягаться… собачья работа, если уж совсем честно.

– Представляю, – кивает согласно Вероника.

Хотя ничего не представляет, понятия не имеет, как все это делается. Она лишь пешка в этой игре. Но, наверное, и в самом деле трудно организовать и заставить работать такую массу людей.

– У него сегодня день рождения, – помолчав, произносит Пузырев.

– У кого? – теряется Вероника.

–У Талмасова. После ужина он устраивает у себя в номере небольшую вечеринку. Для своих.

– Не повезло, – сочувствует Вероника. – Отпустили бы его домой в такой день.

– Да он рад, что не дома его встречает, – усмехается Пузырев. – С кем ему дома праздновать? Он один живет. А здесь полно народу. Кстати, – добавляет неожиданно, – тебя он тоже приглашает. Ты ему очень понравилась.

Вероника не знает, что ответить. Впрочем, Пузырев ответа и не ждет.

– Ну, а если ты потом у него задержишься, – продолжает доброжелательным тоном и смотрит выразительно, поняла она или нет? – то гарантированно выйдешь в финал. У Таласова можно сказать, почти решающий голос.

Некоторое время Вероника остолбенело молчит.

– Ну так как? – подгоняет с ответом Пузырев.

Вероника медленно качает головой. Нет.

– Ну и зря, – в голосе Пузырева разочарование. – Такой шанс упускать нельзя.

– Шанс? – Вероника хочет, чтобы голос ее звучал иронично, но звучит он жалко. Словно мышь пискнула.

Он пожимает плечами, мол, что тут такого? Посидите, поговорите…

– Нет, – уже чуть тверже произносит Вероника.

– Время еще есть, подумай. – Пузырев поднимает голову и смотрит на освещенные окна корпуса. – Уверен, сегодня многие бы хотели оказаться на твоем месте, только он не каждую приглашает.

Почему же он выбрал именно ее, Веронику, а не ту, что похожа на Кармен? Почему не пригласил на ужин «полураскрывшийся бутон», который хоть сейчас на обложку «Плейбоя»? Но она, конечно же, подобных вопросов не задает, только снова качает головой. Она даже не сердится на Пузырева, чего на него сердиться? Это он с командой своей грозен, а вокруг спонсоров на цыпочках бегает. Для них он мальчик на побегушках. Возможно, он действительно ей симпатизирует, но, как бы там ни было, Вероника на праздник к большому дяде не пойдет.

Она поднимается в свой номер. Надо принять душ, переодеться. Но и после купания на душе все тот же гадкий осадок. Ей неприятно, ей нехорошо, дискомфортно. Как при воспоминании о Штыреве.

Но Талмасов каков! С виду интеллигентный человек. Выходит, ему все равно, на чью голову надеть корону? Не заинтересован он в справедливом отборе самых достойных, потому и сидит с рассеянным видом. Он приехал не голову ломать, кто лучше, и не ситуацию контролировать, чтобы деньги не ушли налево, он приехал на девочек посмотреть, и если получится, немножко развлечься. Вдали от дома и старой и наверняка ревнивой жены. А может и жены у него никакой нет. Может быть, – хотя Вероника в это и не верит, – он и вправду, как сказал Пузырев, один живет, и не с кем ему день рождения отпраздновать. Но Веронике какое до этого дело? Может быть, она и дура, что позволила вовлечь себя в это мероприятие, но не настолько, чтобы позволить использовать себя в качестве девушки по вызову. Не хочет играть в такие игры.

Вероника посмотрела за окно. Холодно на улице. А здесь в номере тепло. И, тем не менее, тем не менее, ей придется покинуть это уютное помещение. Подслушанный разговор фотографа с рекламодателем, а после разговор с Пузыревым и его предложение… похоже, у нее просто нет выбора. Если шансов на победу не остается, стоит ли продолжать этот забег? Какая разница, она сама уйдет сегодня, или ее завтра-послезавтра выставят, сказав, что по каким-то параметрам она им не подходит? Сессия на носу, а она здесь время теряет.

В дверь заглянула Катя.

– Идем ужинать.

– Да-да, ты иди, я сейчас, – бормочет Вероника, собирая разбросанные по кровати вещи.

– Не задерживайся, а то остынет все, – Катя исчезла.

Сюда их привезли на автобусе, обратно придется добираться самой. Далеко ли до автовокзала? Хорошо бы вызвать такси, но денег у нее мало. Кто знает, сколько заломит таксист за дорогу. Нужно узнать у кого-то из служащих, где здесь остановка и каким номером добираться до автостанции. Начало седьмого. Ехать домой рейсовым автобусом, прямо скажем, не большое удовольствие, но ничего другого не остается. И зачем только она набрала столько вещей? Спортивный костюм, купальники, туфли, три платья. Платья эти зачем тащила, спрашивается? Ах да, завтра будут оценивать, как конкурсантка выглядит на сцене в разных видах, если смотреть на нее из зала. Ее оценили досрочно. И наряды не понадобились.

Быстро побросала в чемодан вещи, натянула свитер и куртку. Пока другие ужинали, спустилась вниз. Под недоуменным взглядом дежурного администратора пересекла холл и вышла на улицу. В лицо ударил влажный холодный ветер. Ладно, идти до остановки недалеко. До свидания, кретины! У нее, между прочим, отличный был номер, может быть, лучший из того, что сегодня тут готовилось. Она-то знает, как она танцует. У нее есть подготовка, чего нет у многих других. Она не один год в студию спортивных танцев бегала… Идиоты, вы еще пожалеете! Закусив губу, Вероника ухватила чемодан за ручку и потащила вниз с крыльца. Она уже подходила к воротам, когда услышала, как раскрывается за нею большая стеклянная дверь.

– Подождите!

Вероника оглянулась. Перепрыгивая через ступеньку, за нею бежал Николай, патлатый помощник Вадима, постановщика танцев. Этому-то что от нее надо? Неужели ее все-таки хотят вернуть? Она приостановилась, подождала, пока он подойдет ближе.

– Подождите, пожалуйста! – слегка заискивающим голосом повторил парень. Надо же, еще и на вы! То «тыкал» девочкам, всем своим недовольным видом показывая, как он их презирает, неуклюжих и ничего в танцах не смыслящих, а тут вдруг оказалось, что он умеет и вежливым быть. Сейчас вид у него скорее просительный. И куда только делся начальственный тон! Самому ему Вероника, ясное дело, сто лет не нужна. Значит, его послали, значит, кто-то заинтересован, чтобы она осталась и продолжала участвовать во всей этой хренотени. В самом деле, закралась вдруг осторожная мысль, может быть, она порет горячку? Может быть, стоит вернуться?

– Дежурная сказала, вы уезжаете, это так?

– А что, не ясно? – спросила Вероника.

Не видит, как будто, что она с чемоданом у ворот стоит!

– Я что хочу сказать… – Николай почесал бровь, словно припоминая, зачем же бежал следом за Вероникой. – Клуб «Сеньорита» знаете? Нет? Они там группу набирают для поездки в Италию. Выступления в клубах и все такое… Вы здорово танцуете, лучше остальных… я и подумал, может быть, захотите поехать? Я сам ездил в прошлом году, неплохо заработал. – Он протянул руку с клочком бумаги. – Вот телефоны.