– Проведем три дня на побережье в одном из лучших санаториев, – сказал. – В номерах с видом на море. Море, конечно, сейчас не в самом своем привлекательном виде, – усмехнулся, – зато воздух целебный. Озон, ионы-катионы… ну, а любителям поплескаться можно будет пользоваться закрытым бассейном. Если силы останутся для плавания. Потому что мы едем работать – подчеркиваю – работать, а не отдыхать. С вами будут заниматься хореографы, преподаватели по вокалу – посмотрим, кто из вас на что способен. Если у кого-то есть свои, не известные нам таланты, ваша задача раскрыть их в полном объеме. Поскольку на данном этапе упор делается на сольные номера. В каждой из вас должна быть своя, запоминающаяся, изюминка. Тем, у кого таковой не имеется, придется нас, увы, покинуть. Вопросы есть?

Вопросов не было.

Удивительно, но в деканате Веронике пошли навстречу. После разговора с деканом ей разрешили свободное посещение лекций. До самого конкурса.

– Еще бы, – сказала Полина, поджидавшая Веронику в коридоре. – Ты теперь лицо факультета! Да что там, факультета! Весь универ представляешь на этом конкурсе. Ой, а вдруг ты и в самом деле станешь королевой? Ты ведь и в самом деле, красивая!

– Там одной красоты недостаточно, – усмехнулась Вероника. – Знала бы, как там нас дрессируют… Ладно, побегу. Еще собраться надо, посмотреть, что из одежды подойдет. Сказали, взять два-три вечерних платья, если имеются.

В пять вечера около Дворца профсоюзов их ждал большой комфортабельный автобус. Расселись. Вероника заняла место с Катей, с которой познакомилась на кастинге и которую, как и Веронику, зачислили в состав претенденток в самый последний момент. Они и комнату одну заняли, когда их привезли в санаторий.

На следующее утро после пробежки и завтрака началась работа в зале. До обеда отрабатывали синхронность движений на сцене. После обеда был просмотр фильма о прошлогоднем конкурсе красоты, потом снова работа в зале. Спала Вероника как убитая. Суббота снова началась с зарядки и пробежки у моря, где их попутно фотографировали и снимали на камеру. После завтрака каждый, кто сам, кто с помощью хореографов и преподавателей музыки, отрабатывал то, что предполагалось подать как «хобби» участниц, а члены жюри, наблюдая за ходом репетиций, бродили туда-сюда, делали пометки в своих блокнотах. Все очень старались, никто не хотел вылететь на этом этапе. Вероника решила показать свой «дикий этюд», быстрый танец с набором довольно сложных элементов. Когда-то она неплохо танцевала его в студии. Только когда это было! Она уже потеряла форму, надо было многое восстанавливать по новой, вспомнить последовательность движений.

– Неплохо, неплохо, – услышала сзади одобрительный голос Вадима, режиссера по танцам.

Эти слова словно влили в Веронику дополнительную энергию. Она знала, знала, что ее танец понравится. Не мог не понравиться. Это еще она только отдельные элементы отрабатывает. А когда покажет его под музыку… будет просто блеск!

– Уже ищут девушек для рекламы, – возбужденно сообщила за обедом Катя.

– Для рекламы чего? – уточнила Вероника.

– Косметики и духов, как я поняла.

– А ты откуда знаешь?

– Фотограф сказал.

– То-то все вертелся около…

Их действительно все время фотографировали – и в репетиционном зале, и на крытой веранде, у бассейна, и на террасе, то вместе, то по отдельности.

– Ага. Только что целую кипу фотографий кому-то на просмотр поволок. Намекнул, между прочим, что мое лицо может им подойти, – не сдержала довольной улыбки.

Еще бы не подошло, подумала Вероника. Лицо у Кати как у ангела.

В процессе вечерней репетиции, когда снова отрабатывали перемещение конкурсанток по сцене, Веронике приспичило.

– Туалет здесь есть? – спросила соседку, девочку в белой футболке и черных леггинсах, которая была рядом. Та, не прерывая движения, кивнула:

– По коридору прямо и налево.

Возвращаясь назад, за одной из дверей Вероника услышала знакомый голос. Фотограф. Интересно, чего это он так раскричался? Она приостановилась, а потом подошла ближе не в силах сдержать любопытства. Дверь была прикрыта неплотно, если стать поближе, все слышно.

– Посмотри на эту фотографию! – призывал фотограф невидимого собеседника. – А теперь на эту.

– Обе красивые, – помолчав, произнес второй голос.

– Не кажется, что у этой ноги короткие?

– Зато глаза выразительные, шея длинная…

– Я не сказал, что она полный отстой. На отдельной фотографии и не в полный рост она вполне ничего, – согласился фотограф. – Но смотреться рядом с другими не будет, особенно когда выйдут в купальниках.

– Но лицо…

– Лица им всем нарисуют. Теперь взгляни сюда. Видишь, какие пропорции? А волосы? Если ее одеть, настоящая Кармен!

– Тощая, как … подсолнух.

– Я их не для постели отбираю, а для рекламы… А как тебе эта блондинка? Вот они – настоящие семнадцать лет! Не девушка, а весна! Нежный, полураскрывшийся бутон! Хоть сейчас на обложку «Плейбоя»… А вот эту грудь кормящей матери я бы тоже убрал.

– Но она очень красивая!

– Разве я сказал, что нет? Красивая, – согласился фотограф. – Но красота бывает разная, понимаешь?

– Понимаю, не дурак, не понимаю только, что ты имеешь в виду.

– Грудь велика, – объяснил фотограф, – да и губы… фактура не для рекламы духов, однозначно.

Что сказал второй голос, Вероника не разобрала.

– Бог ты мой, причем здесь ракурс? – возмущенно откликнулся фотограф. – Да я хоть сто снимков еще сделаю, если надо, только результат будет один и тот же: приглашение в постель. Я бы ее вообще сегодня же домой отправил. Зачем вселять напрасные надежды? И она время попусту тратит… Говорю же, несовременная фактура, да и рост недостаточный.

Второй голос перебил его, зазвучал низко и недовольно, но слов Вероника снова не разобрала, человек, видимо, отошел далеко от двери.

– Да делайте что хотите, – первый голос обиженно пошел на попятной. – Если вас не интересует мое мнение, то нечего и совета спрашивать. Пусть остается, только я убежден, что она даже в полуфинал не выйдет. И для рекламы косметики не под-хо-дит. Однозначно. Возьми вот эту блондинку…

Да это же обо мне говорили, дошло вдруг до Вероники. Потому что только у нее была такая большая грудь. Кто-то был за нее, Веронику, хотел, чтобы ее фотография появились на рекламном плакате, а фотограф был против, больше того, он даже не желал ее участия в конкурсе!

Вероника вернулась в зал расстроенной, рабочего настроения как не бывало. Почувствовала вдруг, что очень устала.

– Спины держим ровно! Улыбаться не забываем! Что за похоронные лица? – прикрикнула проводившая занятие гимнастка, глядя в ее сторону.

Но Вероника улыбаться не стала. У нее уже губы одеревенели от этой улыбки. В самом деле, чего выкладываться, если тебя все равно собираются отсеять? Даже для рекламы духов и то она не годится, а уж на роль королевы и подавно – там другая внешность нужна. Полураскрывшийся бутон, сказал фотограф, вот что им нужно. А Вероника, по его мнению, уже совсем не бутон… Так чего зря напрягаться? С другой стороны, подумала возмущенно, кто он такой, этот фотограф? Он, что, самый главный здесь, что ли? Не похоже. Тот другой, с кем он разговаривал, был за нее, Веронику. Еще посмотрим, кто наберет больше голосов!

Перед ужином к ней подошел Пузырев.

– Не хочешь прогуляться? Подышать?

– Ионами-катионами? – слабо пошутила Вероника.

– Есть разговор, – объяснил Пузырев. – Иди, переоденься, да сверху накинь что-нибудь потеплее. Я тебя на террасе подожду.

Вероника встревожилась. Зачем она ему понадобилась? Неужели фотограф уже убедил членов жюри, что она не годится? Но когда он успел это сделать? Кого-то несомненно отсеют, но произойдет это только завтра, после просмотра индивидуальных номеров. Послать бы этого мужика ко всем чертям, да пойти поплавать в бассейне. Но Пузыреву отказать нельзя. Еще разорется, он может. Натянув спортивный костюм, набросив сверху куртку, Вероника вышла на открытую террасу.