Да, наверняка они хорошо повеселились в том походе.

Лиза не удивлялась поведению Минковой. Но Лешка? Как он мог?! Если бы не присутствие Таськи, Лиза бы, точно, разревелась. Она и будет плакать. Но потом. Когда одна останется.

Разумеется, ни в какое кино с Лешкой в тот вечер она не пошла. Даже телефон отключила, чтобы не названивал. И решила, если заявится, она и дверь не откроет, пусть катится к своей Веронике. Никогда бы его не видеть! Конечно, в универе встречи не избежать. А она и не будет избегать. Как только встретятся, сразу же отдаст Лешке заколку. И посмотрит ему в глаза.

Но когда он в тот вечер приехал, она дверь все-таки открыла – слишком громко тарабанил. Но дальше порога не пустила. Высказала все сполна, все, что она о нем думает. Что было потом, лучше не вспоминать.

Вдрызг рассорились.

После ссоры не разговаривали, хотя он упрямо садился на занятиях рядом с Лизой – на обычное свое место. Она тоже не стала пересаживаться. Она всегда сидела около Жени Петровой, тут и будет сидеть. Это Лешка ее предал, а не она его, вот пусть и отсаживается к своей Веронике.

Наверное, он так бы и сделал, только, вот беда, Минковой на занятиях не было. Не посещала Вероника занятий, к конкурсу красоты готовилась. Но вполне возможно, угрюмо думала Лиза, они встречаются где-то помимо университета. Может быть, он ездит на своей машине встречать ее после репетиций. А может быть, он даже в зале ее поджидает, любуется, глядя, как она там, полуголая, расхаживает по подиуму, загребая ногами. Специфическую походку, которая у манекенщиц «кошачий шаг» называется, вырабатывает. Он тоже почти артистом стал, связавшись с этой Минковой. Как недоуменно таращил глаза, глядя на заколку, изо всех сил делал вид, что не понимает о чем речь! А потом вдруг тоже обозлился. Покраснел да и выдал что-то вроде того, что у нее, похоже, сегодня не все дома. У Лизы даже дыхание перехватило, когда она услышала эти слова. Никогда раньше Лешка себе такого не позволял. Нет, все кончено. Все кончено, пусть он и сидит рядом, как ни в чем не бывало. Он еще и трус, оказывается. Встать и пересесть после ссоры на другой ряд у всех на виду духу не хватает. Пересесть, значит, дать понять, что между ним и Лизой все кончено. А он, наверное, еще сам не знает, как поступить. Потому что не знает, как поступит с ним Вероника. Хотя тут и думать нечего, наверняка бросит, как того парня с физвоспитания, как других… если уже не бросила. Ну конечно! В этом-то все и дело! Поиграла как кошка с мышкой в выходные дни, провела ночь, да и переключилась на кого-то другого. А Лешке ничего не оставалось, как делать вид, что никакой Вероники между ним и Лизой никогда и не стояло. Только вот улики слишком серьезные, чтобы им не верить.

– Клава сказала, чтобы все как штык были. Весь курс. Кто не придет, зачет не получит, – сказала Машкина на последней паре.

Придется идти. Клавдия Ивановна читала курс современной литературы. Суровая дама, как сказала, так и сделает. Вздохнув, Лиза следом за другими поплелась в актовый зал. Петрова махала ей рукой, что означало, что она держит для Лизы место, но Лизе не хотелось садиться с ней. Потому что там уже сидел Лешка. Рядом с Петровым, как всегда. Она уже жалела, что рассказала Жене о своих подозрениях. Та, как и Таська, ей не поверила. Еще бы! Лешка хороший, Лешка замечательный. Вот пусть с ним рядом и сидит. А она будет сидеть с чужими. Никто не будет убеждать ее, что она неправа, никто не будет задавать дурацких вопросов. И Лиза села на пустующее место в первом ряду.

Буквально следом за ней вошла Клавдия Ивановна с пожилой полной женщиной в сером, мешком сидевшем на ней, костюме, и неожиданным ярким детским бантом, перехватывающим сзади чахлый хвостик сивых волос. Уж не у внучки ли одолжила?

– Вам крупно повезло, – оглядев аудиторию, гордо возвестила Клавдия Ивановна. – Перед вами выступит один из самых значимых, самых талантливых поэтов современности.

От таких слов женщина слегка втянула голову в плечи и смущенно улыбнулась.

– Клавдия Ивановна преувеличивает…

Но все знали, что Клавдия Ивановна никогда не преувеличивает. Она была одна из самых строгих преподавателей и самых строгих ценителей литературы, и никогда никого не хвалила просто так. Аудитория затихла, глядя на живого классика. Женщина в свою очередь оглядела заполненный студентами зал, потом вдруг перевела взгляд на потолок, словно призывая себе в помощь силы небесные, и безо всяких предисловий начала читать стихи.

Лиза, хотя и училась на филологическом, стихов не любила. А сейчас так особенно. И манера чтения поэтессы в первую минуту не вызвала ничего, кроме неприятного удивления – настолько была неестественной. Она отвернулась, чтобы не видеть страдальческого выражения на лице пожилой тетки, и посмотрела в окно, за которыми качались от ветра верхушки деревьев – актовый зал был на третьем этаже. Ей вдруг остро захотелось домой. Сейчас отец, как всегда, в саду, осматривает деревья, а мама, наверное, готовит обед. В доме тихо и сонно. И очень уютно. Не то что здесь, в холодном зале.

Тетка, тем временем, то завывала, то почти кричала, то начинала шептать так, что едва ее слышно было. Прямо заклинания какие-то. Но вдруг – как будто щелкнул внутри Лизы выключатель, и тусклое помещение озарилась сиянием – поэтесса произнесла слова, которые заставили ее слушать дальше. Слушать и – понимать.

«Любовь и ненависть – родные две сестры, одна смеется, а другая плачет. Почти всегда вдвоем – и не иначе, живут в моей душе… любовь и ненависть – к счастливому тебе».

Это же о ней, о Лизе. Раскрыв глаза, она слушала, как и вся аудитория, затаив дыхание, забыв и о возрасте поэтессы, читавшей стихи о первой любви, и о неряшливой прическе и нелепом костюме. Исчезла реальность, грубая материя мира, и только чувства до краев наполняли аудиторию.

В пятницу после последней пары Лешка долго стоял у двери, говорил с Петровым, делал вид, что никуда не торопится, время от времени взглядывал в ее сторону, как будто поджидал Лизу. Показывал всем своим видом другим, что у них все о’кей. Впрочем, Лизе тоже почему-то не хотелось демонстрировать окружающим, что они в ссоре. В курсе событий были только Петровы, а остальные пока ничего не знали. Но скоро узнают, узнают, что их большая любовь лопнула как воздушный шар, наколовшийся на шип. Узнают, как только снова объявится Вероника.

Минкова объявилась на следующий день. Пришла на консультацию. И Лешка с ней разговаривал!

Лиза внимательно смотрела на Владилину Сергеевну Пышкину, и казалось, также внимательно ее слушала, даже что-то конспектировала, но если бы ее спросили, о чем Пышка говорит, или что она только что записала, Лиза не смогла бы ответить. Мозги были в полной отключке. За несколько минут до окончания консультации, когда все стали задавать вопросы, Лиза как на автопилоте поднялась с места и вышла из аудитории. Чтобы не встречаться с Лешкой и Вероникой.

Впрочем, возможно, она напрасно так спешила – они, скорее всего, были так заняты друг другом, что даже и не заметили ни ее прихода, ни ухода. Все они одинаковы. Наверное, права Таська, когда говорит, что мужчины, как коты, каждый выискивает кусочек пожирнее.

Впрочем, справедливости ради надо сказать, что многие женщины ничуть не лучше. Взять ту же Таську. Связалась с женатым… говорит, что замуж только дуры спешат. Что погулять надо, прежде чем впрягаться в воз, на котором и работа и дом, и муж с детьми в придачу. Ей удобнее иметь старого женатого любовника, чем молодого мужа, за которым надо ухаживать. Толик покупает Таське красивые вещи, водит по ресторанам, платит за квартиру, и даже пару раз в Египет возил. И часами с ней по мобильнику разговаривает, не считая денег.

Но Лиза не может строить отношений на голом расчете. Да ей и не надо было. У нее был Лешка. И она считала, что ей повезло, втайне жалела глупую Таисию. Да, с Лешкой ей было очень хорошо.