На утро двадцать девятого была назначена консультация по истории зарубежной литературы, в которой она, Лариса не очень сильна, а сразу после Нового года предстояло сдавать по этому предмету экзамен, в эту сессию он первым стоял. А всем известно, как важно сдать хорошо первый экзамен. Другие преподаватели всегда смотрят, какая оценка по предыдущему экзамену стоит в зачетке. Если хорошая, к тебе благосклоннее относятся. Ну, а если стоит «удовлетворительно», отвечай хоть на пять с плюсом, больше, чем «хорошо» и ждать нечего. Но, с другой стороны, не каждый день к ней в гости прилетают молодые люди из Италии!

И Лариса решила, что на данный момент для нее важнее встретить Джованни, чем сидеть на консультации. Конечно, можно попросить папу, он не откажет, даст машину. Но тогда придется рассказать родителям и о визите иностранца, а этого делать никак нельзя до тех пор, пока она этого Джованни собственными глазами не увидит. Она уже рассказывала маме о Роберте. И что из этого вышло? Пшик. А мама до сих пор донимает ее вопросами, как дела и почему же он не едет? Нет уж, хотя это очень нелегко, Лариса будет молчать до последнего. Скажи отцу, он захочет еще и сам проехаться с нею в аэропорт. Но даже если и с шофером, все равно она не будет чувствовать себя с Джованни наедине. С первых минут встречи за ними будут наблюдать чьи-то любопытные глаза – сам ли отец сядет за руль или шофер поведет машину, все равно, это знакомые Ларисе люди. Будут встревать в разговор. Нет уж, в аэропорт она поедет одна. На обратном пути у нее будет время посмотреть на этого итальянца, поговорить с ним, прежде чем вводить неизвестного – ну, не совсем неизвестного, – человека в дом и знакомить со своею семьей.

Впрочем, был момент, когда она пожалела, что не попросила у отца машину. Самолет прилетал около двенадцати. Лариса вышла из дому в одиннадцать и, конечно же, времени не рассчитала. Что неудивительно – маршрутка то и дело останавливалась, то на остановках, то перед светофором. Быстрее, быстрее, мысленно подгоняла ее Лариса, но от этого быстрее они не двигались. Если бы у нее была своя машина! Пол универа уже давно на колесах, а она, Лариса, дочь если не очень богатого, то уж точно, очень не бедного человека, ездит и на занятия, и на разные встречи на общественном транспорте! Это кого хочешь достанет! Отец вроде бы не возражал, да, согласен, ей нужна машина, но дальше разговоров дело не шло. А вот времени съездить с нею в какой-нибудь автосалон, пока не нашлось. Не понять, или он действительно очень занят, или просто отговаривается занятостью, чтобы не ссориться с мамой. Которая очень не хочет видеть Ларису за рулем.

Джованни оказался немного другим, чем на фотографиях. Тем не менее, она его сразу узнала, как только он вышел в зал ожидания, таща за собой небольшой чемодан на колесиках. Одет был так себе. В короткой расстегнутой курточке, под которой виднелся какой-то невзрачный свитерок, в сильно потертых джинсах он мало напоминал заморского принца. Худой, длинноносый с большими черными глазами. Взгляд его перебегал с одного лица на другое, но на Ларисе почему-то не задержался. Не узнал. Она подавила вздох, улыбнулась как можно шире и шагнула ему навстречу.

– О! Лариса! – Узнал, наконец.

Вблизи глаза у него были еще красивее, чем казались издали. Таких мохнатых ресниц Лариса ни у одной знакомой девушки не видела. Еще он улыбался все время, показывая крепкие белые зубы, и эта улыбка делала его почти неотразимым.

Если случается любовь с первого взгляда, то здесь был именно тот случай. Именно с Ларисой и приключилось это несчастье. Когда добрались до гостиницы, где был забронирован для него номер, Лариса уже знала, что предложи Джованни прямо сейчас выйти за него замуж, она скажет да, – да! – не спрашивая, есть ли у него счет в банке и на что они будут жить. Когда они ехали в такси, начал падать снег. Это неожиданно привело Джованни в восторг. Как будто он никогда снега не видел…

Она помогла Джованни разместиться в гостинице, заполнила за него все нужные бланки, а потом отправилась домой, чтобы привести себя в порядок. Они договорились встретиться вечером.

13

Разговоры о Веронике и о ее участии в конкурсе потихоньку сошли на нет. У всех своя жизнь, которая намного важнее чужой. Да и не встречались почти, все сидели по своим норам, готовились к сессии. Лиза, как заведенная, день за днем топала по одному и тому же маршруту: факультет, столовая, библиотека. Ни одной консультации не пропустила. Больше всего Лизу общее языкознание тревожило, как она будет экзамен по нему сдавать? По пути домой – закупка продуктов. Вечером наскоро готовила ужин, варила что попроще – какую-нибудь кашу или картошку. Обязательно предлагала Елизавете Николаевне, хотя и знала наперед, что та откажется. Как заметила Лиза, она почти ничего не ела в эти дни. Ее маленькая кастрюлька была всегда чиста и пуста. Заморит же себя голодом старуха. Лиза осторожно намекнула, что в такое время организм нужно поддерживать, ему и так трудно, как-никак зима. Зима, – согласилась Елизавета Николаевна. – И, позвольте заметить, пост.

Перед самым Новым годом внезапно резко похолодало, выпал снег, и это сразу придало городу зимний и праздничный вид. На центральной площади высилась огромная елка, неподалеку от которой установили искусственный каток. Там целыми днями звучала музыка, бегали на коньках по кругу, вертелись и падали дети и подростки. Елки поменьше стояли и у цирка, и у театра, и во многих других местах. Ярко сияла реклама, в витринах магазинов горели праздничные гирлянды; опутанные цепочками светодиодов, светились в сумерках силуэты деревьев на центральной улице. Только Лизу это быстрое преображение грязного осеннего города в сказочно-зимний не особенно радовало. С тех пор как занятия кончились, они с Лешкой почти не виделись. Ей казалось, он избегает ее. Он больше не бывал на консультациях, и уж тем более, не ждал ее после сдачи зачета. Это и к лучшему. Встречать его, видеть его было по-прежнему больно. Время от времени снова накатывала обида. Предатель, предатель… за минуту удовольствия он предал все хорошее, что было между ними, а главное, то, что могло еще быть – их долгую и счастливую жизнь вместе. Глядя на предпраздничную суматоху в магазинах и на улицах, Лиза чувствовала себя еще более несчастной и покинутой. Люди покупают друг другу подарки, готовятся к празднику, а ей никто ничего не подарит – ну, разве что мама преподнесет что-нибудь вроде очередной пижамы, – и никто не пригласит ее на новогоднюю дискотеку. На факультетскую она, конечно, так и так пойдет, с Василисой и Машкиной, но там все свои, знакомые все рожи. А под новый год всегда хочется чего-то нового, незнакомого, еще неизведанного.

Когда чувство одиночества достигло почти вселенских масштабов, внезапно объявилась Таська. Вернулась, наконец-то из своего таинственного и долгого путешествия. Но на расспросы по телефону, где была, как отдохнула, отвечать отказалась. Все расскажу при встрече, сказала. Договорились увидеться в пиццерии на углу. Забежали туда на минутку, просидели два часа.

– Куртка новая. И ты загорела вроде бы, – неуверенно произнесла Лиза, разглядывая подругу, пока раздевались у вешалки. – И волосы покрасила…

– На солнце выгорели, – с довольной улыбкой поправила Таська.

– В Турцию ездила? – догадалась Лиза.

– Не в Турцию.

– На Красное море?

Таисия отрицательно помотала головой.

– Вот что, – сказала, жадно озирая витрину, – давай сначала поедим, я просто умираю от голода, а потом уже я все расскажу, ладно?

И ринулась к стойке – заказывать пиццу. В ожидании пиццы съели два салата с кальмарами и зеленью. Потом Таська решительно расправилась с большой пиццей, пока Лиза возилась с маленькой. Но и этого Таисии показалось мало, и она взяла еще немного жареной картошки, а к ней еще два каких-то экзотических салата. И только когда добрались до кофе с пирожными, Таська, наконец, почувствовала в себе достаточно сил, чтобы рассказать о своем отдыхе.