– Слушайте, тут есть бар по соседству, – к ним в комнату заглянула Татьяна из соседнего номера. – Пошли, что ли выпьем чего-нибудь? Надоело сидеть в этих клетках.

Выходить в город, особенно в одиночку, не рекомендовалось. Да и куда пойдешь в такую сырую ветреную погоду, к тому же, не зная языка? Сидеть в номере тоже не хотелось, он действительно напоминал клетку. С другой стороны, праздники, все-таки.

Вероника пошла и пожалела – грязные стены, старые видавшие виды столы и стулья. Даже их студенческая столовая, и буфет были значительно лучше. А цены в этой забегаловке – как в «Волшебном Замке»! Татьяна огляделась по сторонам.

– Пора искать спонсора, – возвестила усмешкой. – Только, разумеется, не здесь.

Здесь посетители были под стать заведению. Все ободранные какие-то. Больше туда Вероника не ходила, хотя другие продолжали заглядывать. Особенно после того, как им наконец-то заплатили первые деньги.

– Один тип за крайним столиком слева все время на тебя пялится, – сказала Веронике толстушка Сюзанна, исполнявшая танец живота, который пользовался самым большим успехом у публики. – Я его каждый день вижу. Уже две недели приходит наше шоу смотреть.

Веронике это сообщение слегка польстило. Окончив выступление, она попыталась рассмотреть сидящих за столиком слева. Их было четверо. Интересно, кто из них приходит сюда каждый день посмотреть на нее? Впрочем, какая разница, одернула себя тут же.

Влад звонил несколько раз. Спрашивал, как дела. Она была бы и рада что-то рассказать, только рассказывать было нечего. Похоже, он испытывал те же затруднения, когда она спрашивала, как он провел день. Работа. И у меня работа… И хотя разговор то и дело пресекали долгие паузы, она с нетерпением ожидала следующего звонка. Вспоминала его каждый день и чем дальше, тем чаще. Скучала уже, хотя Байкера никак нельзя было назвать ее парнем. Она ничего толком и не знала о нем. Ну, байкер. Живет в другом городе. Чем занимается, непонятно. Говорит, делает какие-то проекты. Что-то связанное с компьютерными играми. Да и что было между ними? Абсолютно ничего. Две ни к чему не обязывающие встречи, во время которых они и не говорили – то толком. Шутили, смеялись. Целовались. Тогда она постоянно ощущала какую-то странную внутреннюю скованность, которая не давала ей возможности говорить и делать то, что хотелось.

Почему? Да потому что он ей очень понравился. Когда кто-то нравится до такой вот степени, то как по льду идешь, осторожно нащупывая дорогу, боишься провалиться. Боишься оттолкнуть неловким словом, неправильным поступком. Еще не знаком с человеком толком, но он уже дорог. И так страшно его потерять… Но и надежда есть. С Владом не то, что с Лёней. Отношения с Леней это тупик. Он ни разу ей не позвонил, хотя и обещал. Скорее всего, уже нашел ей замену. В больнице столько медсестер… С другой стороны, где гарантии, что и у Байкера никого нет? Вполне возможно, что пока она тут выплясывает, полураздетая, перед пьяными итальяшками, он спит с какой-нибудь свирепой байкершой с широкими бедрами и крепкими ногами. Эта мысль почему-то будила в ней ревность. Она старалась не думать о том, как все это может происходить. Однозначно не хотела, чтобы у него кто-то был. Хотя наверняка кто-то был. Мужчины без этого не могут. Скорее бы домой…

Но слухи о том, что они остаются в этом клубе сверх контрактного срока, в конце концов, подтвердились. Клубу понравились их выступления, которые привлекали много публики.

– Предлагают продлить контракт еще на месяц, – собрав их за кулисами, возбужденно сообщил Петр Петрович. – Думаю, надо соглашаться. Нет, что ни говори, а Рим замечательный город!

– Лучше, чем ваша любимая Венеция? – поддела его Карина.

– Не всегда получаешь то, что хочешь, – кисло улыбнулся Петр Петрович. – Вот, если заработаем хорошо, возможно, совершим туда экскурсию в феврале или в марте…

– Какой март? – вскочила со своего места Вероника. – Мы же к концу января должны быть дома!

– Надо работать, пока есть возможность.

– Но у меня учеба.

Петр Петрович пожал плечами.

– Вас предупреждали, что поездка может затянуться, вы согласились в случае необходимости задержаться дольше оговоренного контрактом срока. Следует внимательно читать документы, которые подписываете. Надо было заранее со своей учебой разобраться. Надо было взять академический отпуск или договориться как-то…

Легко сказать, договориться! Но не бросать же все, в самом деле, и не лететь домой одной, даже если ждешь – не дождешься, встречи с Байкером. Деньги платят, придется задержаться.

Вероника задумалась.

Не хотелось лишний раз беспокоить мать, но, видимо, придется. Просить больше некого. Конечно, и Полина может написать от ее имени заявление, но как отнесутся к этому в деканате? Нет, мать – это надежнее. Да и связи у нее везде, наверняка, есть и в университете. Иначе как бы она, Вероника, учившаяся в школе, прямо скажем, неважно, вот так взяла и с первого раза поступила? Да, мать может все уладить. Напишет от ее имени заявление с просьбой дать возможность сдать экзамены зимней сессии в летнюю. По семейным обстоятельствам.

Вероника посмотрела на часы – учитывая разницу во времени, а также то, что мать рано ложится, звонить сегодня уже не стоит. Она сделает это завтра с утра.

Отработав свой номер, она отправилась в гримерную, снять грим и переодеться. Пока танцуешь, жарко, а выйдешь в коридор – холодно. Недолго и простудиться. В коридоре ее остановил какой-то мужчина с небольшим букетом в руках и, улыбаясь во весь рот, начал что-то быстро говорить по-итальянски. Она уловила: ma bella… красавица, то есть. Он протягивал ей цветы и какую-то коробку. Вообще-то принимать от поклонников подарки не то, чтобы запрещалось, но не рекомендовалось. Это могло повлечь за собой всякие осложнения. И разговаривать тоже не рекомендовалось. Впрочем, Вероника и не собиралась. Только такого поклонника ей и не хватало – толстого с лысиной в полголовы, липучего и болтливого. Он загораживал проход, не давал ей пройти, все улыбался и совал в руки свою коробочку – духи, наверное. До чего они назойливые, эти итальянцы! Вероника оглянулась. Как назло в коридоре никого не было.

Что было потом, она не помнила.

Очнулась в какой-то темной комнате на узкой жесткой кровати. Сначала увидела кусок ковра, вытертый и пыльный, потом чьи-то огромные кроссовки, джинсы, туго обтягивавшие толстые колени…. Рядом на стуле сидел здоровый, налысо стриженный парень. Увидев, что она открыла глаза, произнес что-то по-итальянски… или может быть, на каком-то другом языке? Она едва могла слышать, в ушах стоял шум, ее поташнивало. Кто-то ответил парню. Чуть повернув голову, Вероника увидела другого мужчину, который сидел в кресле в углу комнаты.

– Где я? – хотела спросить Вероника, но язык не поворачивался во рту. Хотя можно было и не спрашивать, ясно, что не дома. И даже не в гостинице. Несмотря на головную боль, понимала уже, что с ней случилось самое страшное из того, о чем их предупреждали.

– Слышишь меня? – спросил, слегка наклоняясь к кровати, парень.

Вероника попыталась сесть. Едва не застонала – голова просто раскалывалась. На ней до сих пор был этот дурацкий костюм для выступлений. Короткая, едва прикрывающей зад юбка и обшитая люрексом майка. Колготки были разодраны на коленях. В комнате было холодно, неудивительно, что ее так трясло. Мужчина что-то сказал парню. Тот встал, вышел, принес стакан воды, протянул Веронике. Она все-таки села, наконец, и попыталась сделать несколько глотков. Это оказалось непросто, у нее зуб на зуб не попадал. Парень взял из ее рук стакан, поставил его на тумбочку.

Потом заговорил – по-русски. Точнее, начал переводить то, что говорил второй, тот, который сидел в кресле. Как ее зовут? Сколько ей лет? Из какого она города? О том, что она делает в Италии, не спросили, и так знали, наверное, не один день за ними наблюдали.

– Теперь ты будет жить здесь. На какое-то время останется у нас в гостях. Будешь работать, – переводил стриженый. – Будешь тоже танцевать, как и в том, клубе, только немного по-другому. Можешь танцевать у шеста?