Что если еще раз встретиться с Игорем? Неизвестно откуда явилась вдруг, затеплилась внутри тайная, абсурдная надежда, что все это лишь недоразумение. Просто хозяина квартиры тоже зовут Игорем, и что это тот, другой Игорь уехал тогда с женой на дачу. А «ее» Игорь действительно лишь комнату снимает в этой квартире. И, возможно, «ее» Игорь искал ее тогда, но не нашел. Она как-то вдруг забыла, что никто не отвечал на ее звонки, об унижении забыла, которое испытала, стоя перед закрытой дверью.

Она его все же нашла.

Нет, она не стала звонить в ту дверь снова, просто стояла во дворе под старой липой с бьющимся сердцем, и дождалась-таки момента, когда он возвращался домой. Но на этот раз «ее» Игорь ничем не напоминал того простого и открытого парня, с которым она познакомилась в парке. Откровенно нервничая и поглядывая то на часы, то на окна, сказал, что очень спешит. «Я беременна», едва удерживаясь от слез, пробормотала она. Он поднял на нее изумленные глаза. «Ты, что, ничего другого придумать не могла? Пришла меня шантажировать?!» « Нет, я и вправду…» «Слушай, – нетерпеливо перебил он ее, – не надо мне вешать лапшу на уши! От одного раза никогда не беременеют, понятно? И потом, я же тебя в кровать силой не тащил? Не тащил. Ты сама ко мне пришла, верно? Мы прекрасно провели время, так? И я тебе ничего такого, в смысле женитьбы, не обещал, верно? Не ходи сюда больше и не карауль меня. У меня жена и ребенок. Так что продолжения не будет!». И, обойдя ее, скрылся в подъезде.

Оглушенная, она постояла еще некоторое время посреди чужого враждебного двора, не понимая, где она и что ей теперь делать. Потом ехала в троллейбусе, не замечая, что по щекам текут слезы. Люди бросали сочувственные взгляды, от этого еще больше хотелось плакать. Когда-нибудь ты очень пожалеешь о том, что так со мною поступил… Может быть не сразу, но ты свое получишь. Ты заплатишь за эти слезы. За каждым преступлением, за каждым проступком следует наказание, угрюмо думала она, глядя за окно.

«Допрыгалась, – сказала мать, когда Людмила вернулась домой. – Выучилась уже, значит. Конец, значит, пришел твоей городской жизни. Ну, что ж, придется здесь доучиваться – сама знаешь, где. Тут у нас один университет – ферма». И набросив фуфайку, ушла во двор в сердцах хлопнув дверью. Людмилу душили слезы. Но как ни обидно было слышать слова матери, та была права – допрыгалась. Как, как такое могло случиться с ней, Людмилой? В классе ее считали чуть ли не лучшей ученицей. Умной, дисциплинированной. Но в самостоятельной жизни она оказалась глупее самых последних двоечниц, на которых все школьные годы посматривала свысока. Но вот, никто из них, глупых, не забеременел, хотя многие очень рано узнали такое, о чем она даже не подозревала. Года не прошло, как уезжала Людмила из дому, полная надежд и радужных ожиданий. И вот, снова в деревне. Беспомощная, никому не нужная. И те, кто ее нахваливал, ставил в пример своим дочерям, теперь сплетничали за ее спиной.

Она все вытерпела. И упреки матери и насмешки: видали, зачем теперь в институты ездят? В городе никто бы и внимания не обратил, никто бы, кроме узкого круга родни и знакомых и знать ничего бы не знал. Да и дела там никому ни до кого нет. Легче к таким вещам относятся. Но деревня есть деревня. Двадцать лет назад там на такие вещи смотрели не так легко как сейчас.

Людмила вернулась в город, не сразу, но вернулась – работу искать. Об учебе речи уже не шло. Учиться на дневном отделении – слишком большая роскошь для матери-одиночки, которая сама должна содержать свою семью. Сначала нянечка, потом санитарка, потом медсестра… трудным было ее восхождение к тому положению, какое она сейчас занимала. Ее сверстницы бегали на свидания, а она целую неделю выносила горшки, убирала палаты и больничные коридоры, а по субботам ранним утром, груженая сумками с детским питанием и продуктами, каких в деревне не достать, садилась в автобус и ехала к матери. Там стирала детские вещи, готовила обед. А вечером следующего дня ехала обратно. Ей было тогда всего двадцать лет.

И вот уже ее дочери двадцать с небольшим. И она тоже попала в ловушку. В еще более опасную. И если ее мать, упрекая, все же поддержала Людмилу в трудную минуту, помогла стать ей на ноги, она, Людмила, своей дочери ничем помочь не могла.

20

Над входом в подвальчик сияли голубым неоном буквы: «Интернет. Круглосуточно». То, что надо. По истертым каменным ступеням Влад спустился вниз и огляделся. Народу было полно, в основном молодежь, играющая по ночам в игры, но и ему нашлось место у одного из компьютеров. Играть, правда, он не собирался. Поговорив с матерью Вероники, он, прежде чем вернуться в гостиницу, решил зайти в какой-нибудь интернет-клуб. Пришла ему в голову одна мысль. Неплохая. Может быть, даже отличная. Но это видно будет по результату. Что ж, посмотрим.

И он вышел в интернет. Хорошо, что он попал в клуб вечером. Вечером в инете самая жизнь. Днем вряд ли Влад сразу же увидел бы в сети Марка из Питера. Это была удача. Марк знал кучу народа, каждый год принимал участие в европейских тусовках, и с ходу выдал координаты байкеров, которые могли быть полезными. Влад тут же связался с некоторыми из них. Они говорили на разных языках, но понимали друг друга с полуслова. И хотя он никогда их не видел и, скорее всего, многих не увидит никогда, они готовы были оказать ему посильную помощь. Все потому что их связывала одна крепкая нить, одна страсть – байк. Это совсем не означало, что все байкеры друг друга обожают. При реальных встречах всякое бывало, включая и коллективные драки. Но когда кому-то требовалась помощь, каждый знал, что получит ее.

Влад вошел в интернет-клуб около одиннадцати вечера, а вышел на рассвете. Теперь можно и поспать. Не очень долго, но часика три-четыре для отдыха перед встречей с Лешкой у него есть. Лешка обещал помочь собрать всю возможную информацию об этой данс-группе, узнать, кто вез девушек в Италию, организаторов этого турне. И если группа еще в Италии, они должны выяснить, где она находится сейчас, как ее разыскать. Вечером опять поезд. Домой. На работе нужно было взять недельный отпуск за свой счет. И еще – добыть где-то денег. Важный вопрос, от которого зависело, сможет ли он вообще вылететь в Рим.

Дверь открыла девушка в спортивном костюме.

– Мне нужен Лешка, – сказал Байкер. – Мы созванивались, договорились о встрече.

– Я в курсе, – кивнула девушка. – Он с утра в гараже, но скоро приедет.

– Как в гараже? – нахмурился Влад. – Он мне сказал, что в десять будет ждать меня здесь.

Необязательность этого Лешки ему не понравилась. Время у него, Влада, на вес золота.

– Он скоро будет, – повторила девушка и отступила в сторону, жестом приглашая войти.

Влад заколебался. Ждать Лешку здесь? Может быть, лучше отправиться к нему в гараж?

– Он уже выехал оттуда, вы можете разминуться, – сказала девушка, поеживаясь. – Лучше его все-таки здесь подождать.

На лице ее явное нетерпение. В самом деле, на улице метет, а он держит ее у открытой двери.

– Извините, – пробормотал, торопливо перешагивая порог.

Ладно, подождет. Тем более, если Лешка действительно уже выехал из своего гаража, то меньше всего хотелось бы с ним разминуться. К тому же не мешает погреться. Ну и денек. Ветер, снег…

– Меня зовут Влад, – спохватившись, представился.

– А меня – Лиза, – ответила девушка. – Здесь можно раздеться.

Подождав пока он пристроит куртку на вешалку, она повела его к одной из нескольких, выходивших в длинный коридор дверей. Комната, которой они оказались, тоже была длинной и узкой. Видимо, для того, чтобы сгладить это впечатление, один из двух диванов стоял поперек комнаты, разгораживая ее пополам. В первой половине было что-то вроде гостиной – низкий круглый столик перед диваном, справа от двери большой телевизор в углу. Во второй, дальней части перед огромным высоким окном стоял старинный письменный стол, рядом шкаф с резными дверцами и потемневшим от времени зеркалом. К большому дряхлому ковру на одной из стен жался еще один диван, а напротив него – неожиданный среди всей этой старины – сверкал хромом новенький велотренажер.