Часто утверждают и, как всегда несправедливо, что Китай, почти столь же древняя страна, как и Индия, не имел Космогонии. Сожалеют, что она

не была известна Конфуцию, и что буддисты расширили свою Космогонию, не вводя в нее личного Бога*. И-Цзин, "самая суть древней мысли и об'единенный труд наиболее почитаемых мудрецов", не содержит определенной Космогонии. Тем не менее, она существовала в Китае и весьма определенная. Но в силу того, что Конфуций не признавал будущей жизни* и китайские буддисты отвергают идею Единого Творца, признавая Единую Причину и ее бесчисленные следствия, они ложно понимаются верующими в Личного Бога. "Великий Предел", как начало всех "изменений" (перевоплощений), есть кратчайшая и, может быть, наиболее внушительная из всех Космогоний для тех, кто, подобно конфуцианам, любят добродетель ради нее самой и стараются творить добро бескорыстно, без постоянного ожидания награды и выгоды. "Великий Предел" Конфуция производит "Два Лика". "Эти Два порождают, в свою очередь, "Четыре Лика"; эти последние "Восемь Символов". Сетуют, что хотя конфуциане и подразумевают под ними "Небо, Землю и человека в миниатюре", мы же можем видеть в них все, что угодно. Несомненно та.к, и это одинаково относится ко многим символам, особенно к символам позднейших религий. Но те, кто знают нечто об оккультных числах, видят в этих образах, "хотя и грубый, все же символ гармоничной, последовательной эволюции Космоса и его Существ, как небесных, так и земных. И каждый, кто изучил числовую эволюцию в первобытной космогонии Пифагора современника Конфуция - не преминет усмотреть ту же идею в его Триаде, Тетрактисе и Декаде, исходящих из Единой и одинокой Монады. Христианские биографы Конфуция высмеивают его за то, что он "говорит о прорицании" перед и после этого отрывка, и приводят его слова:

* Эдкинс, "Chinese Buddhism", гл. XX. И очень мудро поступали они. Если он отвергал эту идею, то на основании того, что она называет "изменениями", другими словами, перевоплощения человека и его постоянных превращений. Он отрицал бессмертие для Личности человека, как и мы, но не для самого Человека (его истинной Индивидуальности).

"Восемь символов определяют добрую и злую судьбу, и они ведут к великим деяниям. Нет более великих образов, достойных подражания, нежели Небо и Земля. Нет изменений больших, нежели четыре времени года (подразумевая Север, Юг, Восток и Запад). Нет более лучезарных пространственных образов, нежели Солнце и Луна. В изготовлении полезных вещей ' никто не выше мудреца. В определении счастья и несчастья нет ничего выше прорицающих соломинок и черепахи-"'*.

Потому "прорицающие соломинки" и "черепаха", "символический ряд линий", и великий мудрец, наблюдающий за тем, как они становятся один и два, и два превращаются в четыре, и четыре в восемь, а другие ряды в "три и шесть", злобно высмеяны только потому, что его мудрые символы не поняты.

Так автор указанного сочинения и его коллеги, без сомнения, будут издеваться над Станцами в нашем тексте, ибо они содержат, именно, ту же мысль. Архаическая карта Космогонии полна линий в конфуцианском стиле, концентрических кругов и точек. Тем не менее, все они изображают чрезвычайно отвлеченные и философские понятия Космогонии нашей Вселенной. Во всяком случае, они, может быть, ближе ответят требованиям и научным целям нашего века, чем космогонические заметки Св. Августина и почтенного Бзды, хотя они были опубликованы около тысячи лет позднее Космогонии Конфуция.

Конфуций, один из величайших мудрецов древнего мира, верил в древнюю магию и сам применял ее; "если принять за истину утверждения Цзя-Юй", то "он восхвалял ее до небес в И-Цзин", так говорят нам почитающий его критик. Тем не менее, даже в его век, за 600 лет до Р. Хр. Конфуций и его школа учили о шаровидности нашей Земли и даже гелиоцентрической системе; тогда как через трижды 600 лет после китайского философа, Папы римские угрожали и даже сжигали "еретиков" за подобное же утверждение. Над ним издеваются за то, что он говорит о "Священной Черепахе". Но непредубежденный человек не увидит большой разницы между

черепахой и ягненком, как кандидатов на священность, ибо оба они не более, нежели символы. Бык,

* Он может быть осмеян протестантами, но римско-католики не имеют права издеваться над ним, не впадая в-богохульство и святотатство. Ибо уже более 200 лет тому назад Конфуций был канонизирован, как Святой, римскокатолической церковью в Китае, которая таким путем обратила в христианство многих невежественных коифуциан.

Орел* и Лев, и иногда Голубь, суть "священные животные" в Западной Библии. Первые три группируются около Евангелистов; четвертый, присоединенный к ним человеческий Лик, представляет Серафима, то есть, "Огненного Змия", вероятно, Агатодемона гностиков.

Подбор этот любопытен и показывает, насколько парадоксальны были первые христиане в своем выборе символов. Ибо почему избрали они эти символы египетского язычества, когда Орел упоминается в Новом Завете лишь один раз, когда Иисус говорит о нем, как о пожирателе падали^), а в Ветхом Завете он назван нечистым; когда Лев сравнивается с Сатаною и оба представлены рыкающими, ища кого бы пожрать; а волы изгоняются из храма? С другой стороны, Змий, выдвинутый, как пример мудрости, считается теперь символом Дьявола. По истине, можно сказать, что эзотерическая жемчужина религии Христа, униженная христианской теологией, избрала странную и неподходящую раковину, чтобы родиться в ней и развиться из нее.

Как уже об'яснено, Священные Животные и Пламена или Искры, внутри Священной Четверицы, относятся к Прообразам всего, что содержится во Вселенной и в Божественной Мысли, в Корне, являющем совершенный Куб или основание Космоса, коллективно и индивидуально. Все они имеют оккультное отношение к первичным Космическим Формам и первым конкретностям, к работе и эволюции Космоса.

В самых ранних индусских экзотерических Космогониях творит* даже не Демиург, ибо в одной из Пуран сказано:

* Животные, считающиеся священными в Библии, далеко не так малочисленны: как, например. Козел, Азаз-ель или Бог победы. Как говорит Абен Эзра: "Если ты способен понять тайну Азазеля, ты узнаешь и тайну Его (Бога) имени, ибо оно имеет другие эквиваленты себе в Священных Писаниях. Я намекну тебе на часть тайны: когда тебе исполнится тридцать три года, ты поймешь меня." Также и с тайною Черепахи. Один благочестивый писатель, француз, восхищаясь поэтическими метафорами в Библии и ассоциируя "пламенные камни", "священные животные" и пр., с именем Иеговы и цитируя из Библии cte Vence (XIX, 318) говорит: "Во истину, все они - Элохимы, как и их Бог." Ибо эти Ангелы "принимают" "путем священного заимствования" божественное имя Иеговы, каждый раз, что они изображают Его. (Де Мирвилль - "Des Esprits") Никто никогда не сомневался, что Имя это было заимствовано, когда под видом Бесконечного, Единого Непознаваемого, Малахимы или Вестники сходили на Землю, чтобы пить и есть с людьми. Но если Элохимы и даже более низкие Существа, присваивая Иия Бога, были и до сих пор пользуются почитанием, то почему тех же самых Элохимов называть Дьяволами, когда они появляются под именами других Богов?

* От Матвея, XXIV, 28.

"Великий Зодчий Мира дает первый импульс вращательному движению нашей планетной системы, ступая по очереди на каждую планету и тело."

Именно это действие "заставляет каждую сферу вращаться вокруг себя, а всех их вокруг Солнца". После чего "Брамандика", Солнечные и Лунные Питри[сы], Дхиан-Коганы, "принимают на себя попечение о соответствующих им сферах (Земля и планеты) до конца Кальпы". Создателями являются Риши, большинству которых приписывается

составление мантр или гимнов Риг-Веды. Иногда их семь, иногда десять, когда они становятся Праджапати, Владыкою Существ; затем они вновь становятся семью и четырнадцатью Ману, как представители семи и четырнадцати Циклов Бытия или Дней Брамы, таким образом, соответствуя семи Зонам. По окончании первой фазы эволюции, они преображаются в семь звездных Риши Саптарши; тогда как их человеческие Двойники появляются на Земле, как Герои, Цари и Мудрецы.