– Привет… – я покачала головой, потом брякнула: – Я тебе так и не перезвонила, – слова позвучали как-то обрывочно, словно оторванные куски бумаги. – О боже! Ты был здесь? В Лондоне?

– Да, – ответил он, а потом слегка нахмурился. – И да, не перезвонила. А почему?

Вместо ответа из меня посыпались новые вопросы:

– Ты правда летишь домой в Бостон одним рейсом со мной? Разве такое бывает? Каковы шансы?

Я и сама не знала, как себя чувствовать в связи с этим.

Хотя нет, это не совсем так. Просто внутри смешалось столько всего, что я не знала, что именно возьмет верх.

Во-первых, эйфория. Совершенно рефлекторная. Он так хорошо выглядел и таким счастливым казался, а в глазах сверкала какая-то неистовая энергия, которая ощущалась спасительным кругом, брошенным мне за борт. Быть с ним я любила как ничто другое в своей жизни. И начинала любить и его самого.

Но было еще и во-вторых: настороженность. По понятным причинам.

И злость. Причины не менее понятны.

А еще, наверное, крохотная, но все-таки надежда.

– Да, про шансы – это интересно, – тихо ответил он, а затем улыбка последовательно коснулась его глаз, щек и наконец губ. – Ты летишь в Бостон?

Я пыталась правильно интерпретировать его с надеждой поднятые брови и внимательный взгляд.

– У меня запланировано три собеседования, – кивнув, ответила я.

Казалось, с его лица сползло все счастье.

– О.

Ну, что ж…

Кивнув снова и почувствовав, как сдавило горло, я отвернулась и прикусила язык, чтобы не ляпнуть: «Не беспокойся. Больше никаких нежелательных звонков от меня не будет».

– И они оплатили тебе первый класс? – пробормотал он. – Ничего себе.

Все, я сыта по горло этим разговором. Только это он и нашел интересным? Что я достойна дорогого билета? Отвернувшись к иллюминатору, я внутренне невесело усмехнулась.

За последние три недели я делала все возможное, чтобы перестать думать о нем. И на то, чтобы покончить с двухнедельным романом без перспектив, у меня ушло больше времени, чем забыть ту бледную задницу, с которой я жила под одной крышей. А прямо сейчас, сидя рядом с Дженсеном, стало еще больней.

– Пиппа, – тихо произнес он и осторожно положил руку на мою лежащую на колене ладонь. – Ты злишься на меня за что-то?

Я мягко убрала свою руку. Слова жаждали вырваться наружу, но я сдержала их, потому что между нами не было ничего значимого.

Всего лишь интрижка.

Пиппа, черти тебя раздери, просто интрижка.

Я повернулась к нему и больше не смогла врать сама себе.

– Все дело в том, Дженсен, что случившееся между нами в октябре… Для меня это не просто интрижка.

Его глаза округлились.

– Я…

– А ты меня просто взял и отшил.

Дженсен открыл рот, чтобы заговорить снова, но я опять его перебила:

– Слушай, я знаю, что и сама планировала не придавать этому никакого значения, но у моего сердца оказались другие планы. А сейчас отворачиваюсь от тебя, потому что ты мне небезразличен… ну, еще потому, что хочу слегка заехать тебе по лицу.

Покачав головой, будто точно не зная, с чего начать, Дженсен сказал:

– В субботу, прежде чем позвонить, я заезжал к тебе на старую квартиру. В воскресенье в попытке тебя найти написал Руби. И за последние три дня я звонил тебе каждые четыре часа.

Мое сердце превратилось в отбойный молоток.

– В субботу, когда ты звонил, я отмечала с друзьями свои собеседования. А в воскресенье отключила мобильный, потому что больше не могла себе позволить оплачивать контракт. Чуть больше недели назад переехала к мамам. И я звонила тебе почти сразу после возвращения в Лондон. Вообще-то, дважды. И дважды ты отсылал звонок на голосовую почту. Думаю, перезванивать в субботу было немного поздновато.

Его зеленые глаза стали огромными.

– Господи, но почему ты не оставила мне сообщение? Я понятия не имел, что это была ты. Твой номер сохранен у меня в контактах, но никаких пропущенных от тебя не было.

– Это был английский номер, Дженсен, мой домашний. А звонок был в то время, когда в Лондоне поздний вечер. Кто еще это мог быть?

Он засмеялся.

– Например, любой из пятидесяти человек, с которыми я работаю тут, в лондонском офисе, – ответил он и мягко добавил: – Неужели думаешь, мои коллеги не трудоголики?

Я проигнорировала его нежную улыбку, остро ощутив стыд и обжигающий румянец на щеках.

– Вот только не надо делать из меня идиотку. Даже я знаю, что ты не отправил бы на голосовую почту рабочий звонок.

– Пиппа, – начал он, подавшись вперед и взяв мою руку в свою. Она была такой теплой и твердой. – Лондонский рабочий день начинается для меня в районе полуночи, а офис на Западном побережье еще не заканчивает работу, когда у меня десятый час вечера. Это означает, что с шести утра и до девяти вечера я либо на встречах, либо разбираю электронные письма и сообщения голосовой почты, куда мне позвонили, в то время как я спал или был на встречах. Я практически никогда не отвечаю на телефонные звонки, особенно когда уже приехал домой.

Внутренний злобный голос тут же надо мной посмеялся.

Я-то думала, он меня отшил, а на самом деле сделал то, что и всегда при любом входящем звонке.

– Ну и зачем тебе тогда мобильный телефон? – подозрительно прищурившись, поинтересовалась я.

Дженсен улыбнулся.

– Во-первых, для работы. Я не могу игнорировать звонок моего босса – который при этом владелец компании – или мамы.

Покачав головой, я прошептала:

– Не пытайся меня очаровать.

Он явно смутился от этого.

– Я не пытаюсь очаровать. Просто честен с тобой. Я не знал, что ты звонила. Жаль, что не знал. Я скучал по тебе.

Это вызвало во мне противоречивую реакцию, которую я не знала, как назвать. Слышать такое было приятно, но оно мало что значило. Я была в его городе еще несколько дней после поездки, а он мне как не звонил после той ночи у него дома, так и не демонстрировал заинтересованность увидеться снова. И несмотря на собственные, однажды сказанные беспечные слова, правда заключалась в том, что я не была заинтересована в визитах Дженсена в Лондон ради перепиха и его звонках по этому поводу.

– Хоть это и приятно слышать, – сказала я, – но все-таки я не хочу, чтобы ты звонил мне, когда проездом окажешься в Лондоне. Я обнаружила, что не особо гожусь для секса без обязательств, – шмыгнув носом, я постаралась выглядеть невозмутимой. – Вернее, больше не гожусь. И возвращаться на прежние тропки не хочу.

Дженсен помолчал и несколько раз поморгал, глядя на меня, после чего ответил:

– Я вообще никогда не подходил для секса без обязательств.

– Ты неплохо справлялся, если мне не изменяет память.

Он кривовато улыбнулся.

– Пиппа, спроси меня, зачем я здесь.

– Кажется, мы уже выяснили, что ты тут по работе. Приезжал в лондонский офис. Помнишь?

Дженсен склонил голову набок и прищурился.

– Мы разве это выяснили?

Я нахмурилась. А разве нет? Все эти разговоры о часовых поясах и времени работы сильно меня запутали.

– Ладно, – ровным голосом ответила я. – Зачем ты здесь?

– Я прилетел увидеть тебя.

Щелчок.

И чернота.

Пока мой разум пытался осмыслить эти слова, Дженсен просто смотрел на меня с легкой улыбкой, в которой постепенно начала проявляться неуверенность.

– Ты… Что?

Кивая, он улыбнулся шире.

– Я прилетел увидеть тебя. И понял, что хочу большего. Я прилетел с вопросом, можешь ли ты… хочешь ли ты большего со мной. Я влюблен в тебя.

Ноги сами собой подбросили меня вверх, и я вскочила, неуклюже перелезла через его колени и рванула по проходу в сторону туалета.

Стюардесса вежливо окликнула меня:

– Мы скоро взлетаем…

Но посадка еще не закончилась. А мне срочно нужно…

двигаться,

уйти,

подышать –

хоть что-нибудь.

Проскользнув в кабинку, я начала закрывать дверь, но меня остановил Дженсен, протянув руку.