Он умоляюще посмотрел на меня,

– Тут мне одной с трудом хватает места, – положив руку ему на грудь, прошептала я.

Но он все равно шагнул вперед и ловко поменялся со мной местами, так что я оказалась спиной к двери.

– Просто… дайте нам минуту, – сказал он растерявшейся стюардессе.

Осторожно закрыв дверь у меня за спиной, Дженсен опустил крышку унитаза, сел на него и посмотрел на меня.

– Какого черта мы тут делаем? – спросила я.

Он взял меня за руки и опустил взгляд на них.

– Не хочу, чтобы ты уходила, после того как я сказал, что люблю тебя.

– Но я весь полет буду сидеть рядом, – ошалело возразила я.

Дженсен поморщился и качнул головой.

– Пиппа…

– Из Бостона я вернулась в скверном состоянии, – сказала я. – Уволилась, переехала и начала переделывать свою жизнь в ту, к которой бы меня тянуло вернуться после отпусков.

Не отводя глаз, Дженсен внимательно меня слушал.

– И не могла решить, то ли ты уничтожил меня, то ли… показал мне меня другую, – продолжала я. – Я ходила на свидания, – тут он поморщился снова, – но мне не понравилось.

– После тебя я ни с кем не встречался.

– Даже с Эмили с софтбола?

Он засмеялся.

– Даже с ней. Не чувствовал потребности, – протянув руку, Дженсен положил ее мне на щеку и посмотрел в глаза. – И, может быть, Уилл с Ханной скажут, что это само собой разумеющееся, но я ходил на свидания. Раньше. Просто тогда еще не встретил тебя. Ты самый прекрасный человек, с кем я когда-либо был знаком.

Говоря это, он смотрел мне в лицо. И ничего не сказал про мои волосы.

Если и заметил, что они лавандового оттенка, то виду не подал. Он даже не окинул взглядом – раньше всегда заметным – мои браслеты, грубоватое ожерелье и красные армейские ботинки.

И, наверное, именно в этот момент я все и поняла. Я пропала. Его обрамленные длинные ресницами зеленые глаза; румянец на гладкой коже щек; отросшие волосы, падающие на лоб; и то, как прямо сейчас он смотрел на меня – видя меня, а не эксцентричные штрихи и яркие цвета…

Мой мозг попытался воспользоваться последним аргументом:

– Ты сделал этот широкий жест – прилетев в Лондон – потому что одинок.

Не переставая изучающе смотреть на меня, Дженсен одной рукой задумчиво почесал подбородок.

– Это правда.

Эти два коротких слова тяжело повисли между нами, и чем дольше длилась пауза, тем больше я понимала, что он мог бы найти себе кого угодно, если нуждался в компании.

– Слишком поздно, да? – на его губах появилась скептическая полуулыбка. – Хотя у меня такое чувство, что мы еще даже не дали друг другу шанс. В тот последний раз оба старались оставить все несерьезным.

– Я не знаю, что думать обо всем этом, – призналась я. – Ты никогда не был таким импульсивным.

Он рассмеялся и снова взял меня за руки.

– Может, я хочу кое-что изменить.

– Раньше, – осторожно начала я, – ты хотел меня, только потому что это было удобно.

Дженсен оглядел тесный туалет, в который мы едва втиснулись, расположенный в самолете, улетающего из города, куда он приехал, только чтобы увидеть меня. Так что мы оба знали, что озвучивать этот аргумент даже не обязательно. Поэтому он снова посмотрел на меня и улыбнулся. Игриво и расслабленно. Как тот Дженсен, с которым я провела отпуск.

– Ну а сейчас мы здесь. Хотя тут не совсем удобно, – добавил он с дразнящей улыбкой. – И я люблю тебя.

– Я спала со множеством парней, – внезапно вырвалось у меня.

– А? – засмеялся он. – Ну и что?

– И у меня дерьмовые отношения деньгами.

– Зато у меня с ними великолепные отношения.

Такое ощущение, что сердце хотело вырваться из моего тела.

– Что, если мне не удастся найти работу в Бостоне?

– Я буду работать в лондонском офисе.

– Вот так просто? – ощутив бабочек в животе, спросила я.

– Это не совсем «так просто», – покачав головой, ответил Дженсен. – Весь последний месяц я провел в унылых размышлениях, взвешивая каждую возможную причину, почему ничего не сработает. И проблема в том, что непреодолимых причин тут просто нет, – он провел указательным пальцем по своей брови. – Меня не волнует расстояние. И не беспокоит мысль, что ты можешь оставить меня без объяснений. Мне плевать, что мы совершенно разные люди, и все равно, если моя работа встанет у нас на пути. Я этому просто не позволю случиться. Больше не позволю.

Немного помолчав, Дженсен добавил:

– В пятницу я стал партнером.

Казалось, все вокруг нас замерло, сократив еще больше и так небольшое пространство.

– Что-что?

Его улыбка была еле заметной и такой сладкой.

– Я еще никому об этом не говорил. Я… хотел сказать сначала тебе.

Схватив его за плечи, я закричала:

– Ты сейчас прикалываешься?

Он засмеялся.

– Нет. Это безумие, я знаю.

А быть рядом с ним и чувствовать эту сметающую все на своем пути надежду реально пугало.

– Пиппа, – вглядываясь в мое лицо, сказал Дженсен. – Как думаешь, ты смогла бы тоже меня полюбить?

– Что, если не смогу? – прошептала я.

Он молча смотрел на меня. В его взгляде не было ни самонадеянности, ни признания неудачи. Лишь глубокая уверенность, что он не ошибался на наш счет.

Я знала, как много он сделал, чтобы начать доверять собственным эмоциям, и будь я проклята, но ни за что не разрушу это доверие.

– Если бы я сказала такое, ты должен был знать, что я соврала, – сказала я.

От неуверенного вдоха его грудь поднялась и опустилась.

– Соврала?

Я прикусила губу, после чего призналась:

– Потому что ты знаешь, что я уже люблю.

Его лицо преобразила улыбка.

– Извини, – сказал он, – ты стоишь слишком далеко и я не…

Наклонившись, я повторила свои слова, сопровождая их поцелуем.

Самое странное, что поцелуй ощущался очень привычным, словно до этого мы целовались тысячи раз. И, наверное, так оно и было. Но я ожидала от него большего откровения, большей похожести на поцелуй людей, состоящих теперь в отношениях.

Произнесенные вслух слова ничего не изменили – они лишь подтвердили уже понятное обоим.

Эпилог «Прекрасных»

Дженсен

Когда самолет приземлился, я разбудил Пиппу. Она вздрогнула и резко выпрямилась, ахнув и оглядываясь по сторонам.

Я наблюдал, как к ней постепенно возвращаются воспоминания прошедших нескольких часов: что она в самолете, что я рядом, наш разговор в тесном туалете и взаимные признания, как нас вытолкали оттуда перед взлетом и как весь полет мы молча обнимались. Где-то через час она заснула, а я все это время провел в размышлениях.

Мне нравилось быть ко всему подготовленным.

Если она не устроится на работу в Бостоне, мы переедем в Англию.

Или же она могла остаться со мной и, уже никуда не торопясь, найти себе занятие. Но Пиппа была очень независимой и энергичной, так что я не был уверен в ее реакции на вот такое мое предложение: например, она позволит мне зарабатывать, а сама просто сделает нашу жизнь интересной.

Хотя отчасти я знал, что Пиппа просто мечтает о такой работе – «Приключения Инкорпорейтед».

– Я пустила на тебя слюну? – хриплым ото сна голосом спросила Пиппа.

– Совсем чуть-чуть.

Она улыбнулась.

– С каждым нашим полетом я все лучше и лучше.

Положив руку ей на щеку, я наклонился и быстро поцеловал ее.

– Этот был идеальным.

Мы вышли из самолета и по извилистым коридорам дошли до выдачи багажа.

– Расскажи о своем расписании, – попросил я и, поставив свою сумку на ее чемодан, покатил его по направлению к выходу на парковку.

– А какой сегодня день? – потирая глаза, спросила она. – Вторник?

– Да, – ответил я и посмотрел на свои часы. – Вторник, 16:49 по местному времени.