- Авантюра это, Бедуин. Самоубийство. А ну как действие перышек закончится метров за сто до земли? Или даже за пятьдесят? Разрядятся цацки, и ага. Врежемся в землю со всей дури, и будут тогда две 'котлеты по-егерски'. Хочешь?

   - А если сейчас рванет один из 'Чертовых столбов'? Нас вместе с кабанами вывернет наизнанку так, что мама родная не узнает. Будут у тебя из задницы черные клыки торчать. Хочешь?

   Он поморщился, но промолчал.

   - Так что решаем, Леха? - настаивал я. - Продолжим играть в салочки с кабанами среди 'Чертовых столбов' или отважимся на прыжок в пропасть?

   - Нет, ну каждый раз одно и то же! - обозлился Потап. - Почему всегда приходится выбирать не между жизнью и смертью, а между несколькими смертями, а?

   - Наверное, потому что мы такие невезучие. Или тупые, раз не можем придумать нормальный план спасения.

   - Ладно... Рискнем в пропасть. Я подберу себе перышко. А лучше несколько для гарантии.

   Мудрая мысль. Надо и мне найти еще парочку с расчетом на Ушастика. Я завертел головой в поисках цацек. Увидел сразу три и направился туда. Внезапно рысенок предостерегающе зарычал и прижал уши к голове. Я оглянулся. Дело дрянь. Похоже, один из кабанят выбрал своей целью меня. Молодой-то он молодой, но уже сейчас ростом с пони, а черные клыки торчат из пасти весьма внушительно. Пришлось снова перейти на бег, надеясь, что болевой шок убьет меня не раньше, чем я доберусь до перышек.

   Ушастик за мной не пошел - остался прикрывать тыл. Секалан отважно встал на пути подсвинка, припал на передние лапы, будто готовясь к прыжку, и страшно оскалил клыки. Конечно, клыки молодой рыси ни в какое сравнение не шли с бивнями секача или даже кабанихи, но годовалому 'поросенку' наверняка показались достаточно грозным оружием. Он резко замедлил бег, а потом и вовсе остановился, глядя на секалана с явной опаской. Наверное, в его мире водились смертельно-опасные кошачьи, что-нибудь типа саблезубого тигра, с которым доморощенные копытные хищники предпочитали не связываться.

   Отвесный край вершины был от меня всего в двадцати шагах. Я подобрал перышки, закрепил понадежнее нож и ПЯ, поискал взглядом Потапа, крикнул ему:

   - Леха, мы с Ушастиком пошли на прыжок!

   - Погоди! - завопил Потап. - Помнишь, чем заканчивались все попытки альпинистов подняться с земли на вершину по стене гольца?

   - Люди на полпути теряли сознание и срывались вниз. Некоторые разбивались насмерть, некоторые получали серьезные травмы, кому как повезет... Ты думаешь, там аномалия?

   - Да. Она, как широкое кольцо, надета на верхнюю треть гольца. А может, идет и выше, над вершиной, ведь пилоты в вертолетах тоже теряли сознание на подлете.

   - Но мы стояли почти на краю пропасти и ничего не чувствовали.

   - Я же говорю, аномалия - как кольцо. Внутри безопасно, а снаружи...

   - И все же я рискну. Поработаю 'живым маркером'. Ты посмотришь, получится у меня или нет, а потом решишь, что тебе делать.

   - Ладно, - после паузы откликнулся Потап. - Удачи, Серый. Встретимся внизу.

   - Хорошо бы, - пробормотал я, останавливаясь на краю пропасти и разглядывая подножие гольца. Несколько лиственниц подступали почти вплотную к отвесной базальтовой стене. Что ж, неплохо. Конечно, лучше было бы плюхнуться в болото, но и так сойдет. Надо лишь выбрать самое пушистое и разлапистое дерево и постараться приземлиться на него. Мохнатые ветки смогут хоть чуть-чуть затормозить падение.

   - Ушастик, - окликнул я рысенка. - Иди сюда.

   Секалан попятился ко мне, продолжая порыкивать на замершего в нерешительности подсвинка. Но тут невдалеке замаячила кабаниха, явно намереваясь прийти на помощь отпрыску. Ушастик мудро оценил изменившуюся обстановку и рванул ко мне со всех ног.

   - На, возьми перышко, - я протянул ему одну из цацек. - Зажми покрепче зубами и прыгай вниз.

   'Нет! - рысенок попятился. - Ни за что! Страшно!'

   Кабаниха за нашими спинами издала воинственный рев, готовясь к атаке.

   Я подхватил секалана на руки, впихнул ему в пасть цацку. Разбежался, оттолкнулся от самого края...

   Прыжок!

   'Высоковато все-таки! Разобьемся!' - мелькнула мысль.

   - У-у-у-у! - взвыл рысенок.

   Я постарался распластаться в воздухе, лечь на воздушную подушку, как это делают парашютисты. В лицо ударил странный встречный ветер, который почему-то дул с земли. Он словно помогал нам - поддерживал снизу, тормозил, замедлял падение. Мы с Ушастиком в обнимку скорее планировали, чем летели камнем вниз.

   Я испытал мгновенное облегчение - сработало! Действуют перышки! Теперь оставалось пережить аномалию-кольцо - если Потап все же прав, и она действительно существует...

   Она существовала - я и сам не заметил, как потерял сознание. Очнулся оттого, что кто-то со всей силой хлестал меня по голове и телу колючим веником. Я попытался заслонить руками лицо. Понял, что это ветки лиственницы. Оказывается, я падаю прямо сквозь них. Действия перышек чуть-чуть не хватило до земли - наверное, они разрядились прямо над верхушками деревьев. И теперь я проламывал своим весом и силой земного притяжения пушистые ветки, приближаясь к земле.

   Ушастик 'ломал' то же дерево, только с другой стороны. Наверное, пребывая в обмороке, я выпустил зверя из рук. Не знаю, терял ли сознание он, но пасть явно не разжал - его перышко разрядилось одновременно с моими тремя - видно, сказалась наша с рысенком разница в весе. Не скажу, что скорость падения была чрезмерной - хвойные лапы послужили неплохим тормозом.

   О землю мы с рысенком ударились почти одновременно. Я ждал этого момента, готовился, и потому мне удалось приземлиться почти правильно - перекатившись через плечо. Удалось даже при ударе сберечь покалеченную ногу, зато плечевой сустав выбило из суставной сумки. Я взвыл. И в унисон мне заплакал Ушастик. Ему тоже досталось. Но это пустяки. Главное - оба живы!

   А Потап? Уцелел ли он во время 'салочек' с кабанами? И если да, то решился ли на прыжок?

   Я перевернулся на бок и попытался рассмотреть, что происходит на вершине гольца. Увидел мелькнувший на краю силуэт человека. Потап! Он явно вглядывался в подножие гольца, как и я перед прыжком.

   Я помахал ему здоровой рукой и засвистел:

   - Эй, Леха! Я здесь! Я жив!

   Потап помахал в ответ, коротко разбежался и прыгнул. А мгновение спустя с вершины вниз сорвалось еще одно тело - секача. Видно, кабан не успел затормозить. Или кровавая пелена в глазах не позволила ему вовремя разглядеть обрыв.

   У меня от ужаса едва не остановилось сердце - секач почти накрыл Потапа своей тушей! Пасть, усеянная острыми зубами, угрожающе раскрылась, но Леха извернулся в воздухе, как заправский парашютист, рыбкой ушел в сторону и начал планировать, неторопливо приближаясь к земле.

   Потап преодолел одну треть расстояния, когда туша кабана тяжелым снарядом врезалась в землю. Звук был такой, словно выстрелили из пушки. Земля содрогнулась. С лиственницы, у подножия которой я лежал, посыпались не доломанные мною ветки. Похоже, секач превратился в отличную отбивную. Впрочем, его судьба меня мало волновала. А вот Потап...

   Я не понял, терял ли он сознание в полете, но приземление наше было схожим - сквозь 'хвойные лиственничные тормоза'. Потап проломил ветки дерева, грохнулся оземь и остался лежать неподвижно. Я пополз к нему, с тревогой гадая: жив он или?..

   Потап шевельнулся, попытался встать на четвереньки, помотал головой и улегся обратно на землю.

   - Леха, - окликнул я.

   - Чего?

   - Живой?

   - Пока не знаю. Лежу вот и думаю: живой или нет.

   - Ну и шутки у тебя, - возмутился я.

   Он сел, сморщился и прижал руки к голове, словно та кружилась или болела.

   - Потап, что с головой? - забеспокоился я.

   - Не знаю... Странное ощущение... Наверное, просто оглушило.