— Тебя благодарить за это не приходится.

— Ах! Ты недооцениваешь мою помощь! Кто с трудом достал корпус, получив ничтожную прибыль? Кто все устроил и организовал? Кто подарил свой бесценный опыт?

— Тот же человек, который заграбастал все наши деньги и бросил в Стеклянный Короб, — ответил Рейш.

Он пересек комнату и сел. Траз и Анахо присоединились к нему. Они не отрывали глаз от Вудивера, оставшегося без ужина; тот, надувшись, молчал.

— Нам надо убить его, — бесстрастно сказал юноша. — Он строит какие-то козни.

— Сомневаюсь, — отозвался Адам. — Но что у него за дела с Пнумами? Казалось бы, самая заинтересованная в нас сторона — Дирдиры. Им известно, что я землянин; возможно, они осведомлены и о космическом корабле.

— Если даже так, им это безразлично, — предположил Анахо. — Их не интересуют другие расы. Пнумы — другое дело. Им хотелось бы знать все, особенно о Дирдирах. А те, в свою очередь, разыскивают туннели Пнумов и травят их газом.

Вудивер окликнул их:

— Вы забыли о моем ужине.

— Ничего я не забыл, — отозвался Рейш.

— Ну, тогда побыстрее принесите мне еду! Сегодня вечером я хочу салат из белых корешков, жаркое из чечевицы и дичи, тарелку доброго черного сыра и мое любимое вино.

Траз хохотнул.

— Чего ради мы будем ублажать твое брюхо, если ты плетешь интриги против нас? Заказывай еду у своих приятелей-гжиндр, — отозвался Адам.

Лицо Вудивера сморщилось, он стукнул ладонями по коленям.

— Значит, теперь вы мучаете бедного Айлу Вудивера, который всего лишь тверд в своей вере! Что за жалкая участь — жить и страдать на этой ужасной планете!

Рейш с отвращением отвернулся. Наполовину дирдирмен, Вудивер отстаивал доктрину Сдвоенного происхождения, согласно которой Дирдиры и их эпигоны-люди вылупились на планете Сибол. Для него Рейш был бунтарем-иконоборцем, которого следовало остановить любой ценой.

С другой стороны, далеко не все преступления Вудивера можно отнести на счет религиозного рвения и стремления во всем походить на Дирдиров. Рейш припомнил его дикие выходки, и шевельнувшаяся было жалость исчезла.

Еще добрых пять минут Вудивер стонал и жаловался, а затем вдруг замолчал. Какое-то время он наблюдал за Рейшем и его приятелями. Потом заговорил, и Адаму послышались торжествующие нотки в голосе толстяка.

— Ваш проект приближается к завершению. И все благодаря Айле Вудиверу, его искусству и небольшому запасу цехинов, столь беспардонно истраченных!

— Согласен, работа почти закончена, — сказал Рейш.

— Когда вы собираетесь отбыть с Тчаи?

— Как можно скорее.

— Замечательно! — провозгласил Вудивер с жаром и скорчил умиленную мину.

Рейшу показалось, что в глазах у него мелькнули искорки злорадства.

— Но тогда ты действительно выдающаяся личность. — Казалось, Айла больше не в силах скрыть ликование. — Все же иногда лучше быть ординарным и незаметным! Что ты об этом думаешь?

— Не понимаю, о чем ты болтаешь.

— Верно, — согласился Вудивер. — Так и должно быть...

— Раз уж ты решил поговорить, может, расскажешь что-нибудь о гжиндрах?

— Что тут рассказывать? Это вечно грустные, несчастные создания, обреченные странствовать по поверхности, хотя они боятся открытых пространств. Ты никогда не задумывался, почему Пнумы, их Прислужники, фунги и гжиндры носят шляпы с широкими полями?

— Наверное, так у них принято одеваться.

— Верно. Но причина иная: поля скрывают небо.

— Что же принуждает этих гжиндр стоять под солнцем, которое их так угнетает?

— Как все люди, — сказал Вудивер напыщенно, — они надеются, ждут, томятся...

— В каком смысле?

— В любом, прямом и переносном, — ответил толстяк. — Конечно, я не все знаю; люди — непостижимая загадка. Даже ты, Адам Рейш, сбиваешь меня с толку! Мучаешь меня с какой-то вздорной жестокостью; вложил мои деньги в сумасшедший проект. Ты упрямо игнорировал все протесты, все мольбы о пощаде! Почему? Я вновь и вновь спрашиваю себя: почему? Если бы это не было так нелепо, я в самом деле поверил бы, что ты человек с другой планеты.

— Ты все еще не сказал мне, чего хотят гжиндры, — прервал его Рейш.

Вудивер важно поднялся на ноги; цепь, свисающая с железного ошейника, качнулась и звякнула.

— С этим вопросом тебе лучше обратиться к ним самим.

Он подошел к столу и, бросив прощальный загадочный взгляд на Адама, занялся своими кружевами.