Партийное бюро исключило Гольдфарба из рядов ВКП(б). Может быть, это было сделано поспешно, но обстановка требовала самых крутых мер партийного воздействия против нарушителей государственной тайны. (Позднее Гольдфарб был в партии восстановлен с объявлением ему выговора.)

Был сухой солнечный день. Заканчивались последние приготовления.

Командир дивизиона коммунист Ефремов с политруком Семеновым и парторгом Усковым (вся их низовая парторганизация) проверял каждую деталь боевого имущества. Открыв зарядный ящик, тов. Ефремов нашел на одном из снарядов небольшие пятна ржавчины. Тут же он предложил комсомольцу Близецкому вместе с орудийным расчетом еще раз осмотреть снаряды и удалить с них малейшие пятна ржавчины. Он разъяснил бойцам, что ржавые снаряды могут постепенно вывести из строя дорого стоящую материальную часть.

Наряду с проверкой артиллерийского парка коммунист Васильцов сумел проверить и состояние хозяйственных отделений. Он заботился не только об оружии, но и о снабжении и питании бойцов. Выявился ряд недоделок: подтекал кран в одной кухне, недостаточно была закреплена кухонная труба. Предложив немедленно исправить эти недочеты, Васильцов тут же разъяснил, что нельзя допустить, чтобы кухонный очаг выбыл из строя: это лишит горячей пиши бойцов и командиров, которым, может быть, придется отчаянно драться с родичами Сигемицу. Короткие товарищеские беседы Ефремова, Васильцова и других вселяли в бойцов уверенность, что командиры приведут их к победе, если им рука об руку, как братьям по классу, придется драться с коварным врагом.

Ясный безоблачный день сменился холодным вечером. Поднялся ветер, крутя столбы пыли на дорогах и тропинках.

Трудовой день был на исходе. После проверки боеготовности подразделений я с командиром части зашел в штаб узнать, нет ли каких-либо новостей из штаба дивизии. Телефонисты и оперативный дежурный не отходили от аппаратов. Мы прошли в кабинет командира. Через несколько минут оперативный дежурный доложил:

- Товарищ майор! Частям гарнизона объявлена боевая тревога. Приказано немедленно выслать помощника начальника штаба по разведке в штаб дивизии за приказом.

- Поммачштаба выслать немедленно. Коммутатору включить линии всех подразделений, - распорядился командир части.

- Есть, товарищ майор! - повторил приказание оперативный дежурный.

Через минуту он доложил:

- Дежурные подразделений у телефонных аппаратов.

- Передайте: нашей части объявлена боевая тревога, выстроить подразделения вдоль шоссе в полном боевом порядке; голова штабной батареи штаб полка. Принять меры к немедленному оповещению командного и начальствующего состава.

Через 40 минут голова колонны у штаба, а вся часть растянулась по шоссе.

- Собрать командиров дивизионов, батарей и политруков, - последовал приказ оперативному дежурному.

Через 5 минут все в сборе. Зачитан приказ по соединению. Предложено задачу марша накоротке пояснить бойцам. Объекты социалистического соревнования следующие: а) ни одной потертости бойца и коня, б) ни одного случая порчи и утери имущества.

Особое указание - бесшумно выйти из гарнизона.

Несколько минут - и задача до бойца доведена, между подразделениями заключены договоры о социалистическом соревновании на образцовое проведение марша.

Часть двинулась по шоссе.

24.00. Ветреная и хмурая погода сменилась мелким дождем. Высказывались опасения, как бы дождик не превратился в ливень, что часто бывает в Дальневосточном крае, но дождь вскоре прошел, прибив пыль, освежив воздух.

Объезжая колонну, я беседовал с отсекрами, политруками, коммунистами и комсомольцами. Личный состав чувствует себя бодро, в колоннах слышатся веселые шутки. Полный порядок. Ни единого происшествия.

Командиры неустанно заботятся о бойцах. Командир батареи лейтенант Бондаренко после каждого малого привала заменяет номера, сидящие на зарядных ящиках, теми, которые до этого шли пешком. Это дает отдых уставшим, предохраняет их от возможной потертости ног.

Первый этап марша закончен. Пройдено 18 километров. Три часа. Части располагаются на ночлег.

Пока колонна сходила с дороги, в голову ее были вызваны политруки. Им было дано указание: "Подъем в 9.00, сейчас расставить людей таким образом, чтобы часть бойцов устраивала коновязи, другие бойцы косили траву; третьи разбивали палатки".

При такой организации дела на подготовку ночлега ушло немного времени. В наряд для сторожевого охранения было выделено пять смен. Этим мы обеспечили продолжительный отдых людей, стоящих в наряде. Утром они могли наравне с другими совершать дальнейший марш.

После подъема я обошел подразделения, беседовал с бойцами. Младший командир комсомолец Беляев заявил:

- Приложу все усилия, чтобы свое орудие и подчиненных мне бойцов привести в назначенное место в полной боевой готовности.

Подобные же заявления я услышал от командира орудия комсомольца Тургумбаева и других. Все горели желанием с честью выполнить боевой приказ.

Здесь же я узнал, что ездовой санитарной линейки Макаров проявил грубую недисциплинированность: он отказался надеть винтовку, находившуюся на дне санлинейки, вступив по этому поводу в пререкания с заместителем политрука. Я знал, что и в прошлом Макаров не отличался дисциплинированностью.

Подозвав Макарова, я напомнил ему о присяге и об указаниях Ленина о поддержании революционной дисциплины в армии. Я сказал ему, что мы находимся в боевой обстановке и мне, как представителю партии и советской власти, дано право применять самые строгие меры по отношению к лицам, разлагающим дисциплину Красной Армии.

Макаров, внимательно выслушав меня, дал обещание, что станет отличным бойцом. Вскоре я убедился, что свое слово он сдержал. Теперь он один из лучших бойцов и подразделении.

Перед выступлением в дальнейший путь были собраны командиры и политруки батарей. Подвели итог ночного марша. Каждому стал известен опыт тов. Бондаренко и других по сохранению сил бойцов, по сбережению коней. На этом же коротком собеседовавши было дано задание развернуть индивидуальную работу с бойцами, принимать заявления от лучших, передовых людей части, желающих вступить в ряды партии и комсомола.