В дни марша отдельные командиры, а через них и бойцы узнали, что полевые части Красной Армии уже ведут бой с нарушившими границу японцами.
Это не могло не вызвать соответствующего отклика.
Коммунисты Корчагин и Ефремов заявили:
- Наши уже дерутся. Будет до глубины души обидно, если мы запоздаем. Шагать нам еще далеко.
Командир дивизиона Васильцов, человек весьма горячего характера, участник гражданской войны, обратился "с особым ходатайством" к командованию части:
- Скажите правду: верно ли то, что мы идем в бой? Если так, убедительно прошу вас отправить мой дивизион вперед на автомашинах. Мне хочется вспомнить жаркие дни под Царицыном.
Пришлось тов. Васильцову в ходатайстве отказать, так как автотранспорт был занят переброской пехотных частей, да, кроме того, мы еще сами точно не знали, идем ли на ученья или в бой.
Настроение командиров передавалось бойцам. Красноармеец Ивлиев, прочтя сообщение о боях пограничников с нарушителями границы, возмущенно вскричал:
- Долго ли будем терпеть самураев! Не пора ли их унять! Товарищ политрук, скоро ли мы дойдем до района боевых действий?
Боевой порыв, небывалый энтузиазм - вот что было характерным для настроений в части.
Но были, конечно, и единичные отрицательные факты. Например, красноармеец Павлов обеспокоенно спросил у заместителя политрука:
- Неужели взаправду идем в бой?
Такие люди, естественно, были на учете. С ними коммунисты проводили индивидуальные беседы. Им разъясняли, что всякий трус может в бою погубить часть и будет отвечать за свое малодушие по всей строгости революционного закона как предатель.
После надлежащего разъяснения они, глубоко осознав свои ошибки, брали себя в руки и выполняли свой гражданский долг на марше, а впоследствии и в бою блестяще.
За дни марша выяснились некоторые недостатки в организации партийно-политической работы. Политруки; Семенов и Семенец сравнительно недавно пришли из запаса. Они не поняли, что особенностью политработы на марше в артиллерийских частях является работа индивидуальная или с небольшими группами бойцов (пешие номера, конные разведчики). Они пытались проводить работу со всем подразделением сразу, но это им не удавалось даже на больших привалах, не говоря уже о малых. В самом деле, каким голосом надо обладать, чтобы разговаривать с бойцами колонны, растянутой на 180-200 метров? Пришлось товарищам помочь, на примерах показать, как надо работать с бойцами.
Впоследствии тов. Семенов, делясь опытом с товарищами, заявил:
- Вначале я не понимал существа индивидуальной работы на марше, а пытался проводить ее чохом - со всем подразделением. Мне это часто не удавалось, а если и удавалось, то я не ощущал результатов. Переход на индивидуальный метод сразу дал плоды. Я задался целью вовлечь в комсомол лучших людей нашего подразделения. Поговорил с каждым из них в отдельности. За день я побеседовал с десятью товарищами, из них восемь подали заявления с просьбой принять их в ряды ленинского комсомола. Результат налицо. Необходимо теперь наверстать упущенное и учить активистов-комсомольцев этому методу работы.
Часть расположилась на большой пятичасовой привад на берегу горной реки. Здесь было организовано купанье бойцов и всего конского состава; бойцы постирали и просушили белье, промыли потники от седел и вьюков.
На привале играли патефоны. Бойцы пели песни. Труд сочетался с весельем. Шутили, смеялись, мечтали о том, как зададут перцу японцам. Некоторые, лежа на траве, читали книги и газеты.
Привал мы использовали также для обмена опытом работы чтецов-беседчиков на марше. Оказывается, читка газет, не говоря уже о коротких беседах, возможна и в процессе движения колонны (кроме вьючной). Лучше всего она удается в конных группах разведчиков. Чтец, сидя на коне, читает газету товарищам, находясь справа, между двумя рядами едущих бойцов. На ровной дороге чтец может работать и с бойцами, сидящими на передке и зарядном ящике.
Красноармеец управления 2-го дивизиона тов. Дарницын таким путем постоянно держал бойцов своего отделения в курсе текущих событий. Кроме того, он за время марша прочитал им часть книги "Поднятая целина". Красноармеец Судаков прочитал с бойцами "Как закалялась сталь". Бойцы, с которыми они работали, говорили: - Слушая чтение газеты или книги, настолько увлекаешься, что не успеешь оглянуться, как опять привал на 10 минут. Время проходит быстро и всегда знаешь, что делается в стране и за ее пределами.
Опыт работы товарищей Дарницына и Судакова был передан всему политсоставу, всем чтецам и беседчикам. Заместители политруков Форвазов, Сурков, Илюшин и др. применили у себя в подразделениях этот опыт и нашли его очень ценным. Надо отметить, что на марше люди не скучали. Веселые песни оглашали лес и горы; нежные, бодрые и призывные мелодии отдавались эхом в сопках. Чтение книг и газет заполняло оставшееся свободное время.
К концу привала стало известно, что японские войска действительно перешли границу и вступили: в бой с нашими частями.
Вскоре политсостав был информирован о положении на границе. Всем политработникам было предложено организовать перед выступлением в дальнейший поход короткие митинги с бойцами, а на марше вести индивидуальные и групповые беседы об исключительном доверии, которое оказали нам партия и правительство, посылая защищать советские рубежи.
Затем состоялось совещание членов партийного бюро и собрание комсомольского актива. Каждый был ознакомлен с обстановкой на франте, получил задание проводить беседы с бойцами и еще глубже изучать их запросы и настроения. Члены бюро, участвовавшие в гражданской войне, получили задание делиться в беседах своим боевым опытом.
Приказ командования требовал усиления марша. Суточные переходы в 30 километров сменились переходами в 50 километров. Несмотря на трудности быстрого марша, масса бойцов, увлекаемая примером коммунистов и комсомольцев, без устали шла вперед с единым желанием скорее прибыть в район действий и вступить в бой.
Но в семье, говорит старая пословица, не без урода. Нашлись все же два красноармейца, которые проявили отрицательные настроения. Красноармеец 2-й батареи Благочшшиков в беседе с политруком заявил: