– Простите, во сколько она заканчивает?

– Обычно засиживается допоздна. Бывает, уходит, когда еще шести нет. А что, боитесь, что проглядели?

– Да, и это тоже, – я резко оборачиваюсь, чтобы посмотреть на человека в черной одежде, но за тем столиком уже никого нет. Возможно, это был Стив. С него вполне станется устроить слежку за мной. В темноте лучше всего караулить, но я опасаюсь встречи с ним, потому что уверен: украденное у отца оружие до сих пор при нем.

– Вы не узнали посетителя в черной куртке с капюшоном?

– Я? – удивляется та. – Я нет. Если со всех глаз не спускать, то когда же тогда еду разносить?

– Может быть, голос вам показался знакомым? – я продолжаю настаивать.

– Голос… – задумывается на минуту Виктория. – Нет, не узнала. Подумаешь, столько одинаковых голосов к нам заходит – уйма. Часто туристы бывают, а так – нет, не скажу наверняка. Может, и Стив, а может, и не он. Вы уж простите. Не обратила внимания.

– Ничего страшного, – я гляжу на ручные часы, встаю и выхожу на улицу.

Снаружи холоднее, чем обычно. Температура неумолимо опускается ниже десяти. Изо рта я выпускаю белый пар и разглядываю снежинки, лениво описывающие спиралевидные траектории. На асфальте быстро образуется гололедица. Мороз пробирает до мурашек. Джек стоит рядом и тоже смотрит на дом, в котором он испытал сразу и боль, и избавление от нее.

Мы быстро переходим на противоположную сторону улицы. Периферическим зрением улавливаю темный силуэт за углом соседнего дома, но я настолько озабочен тем, чтобы перехватить девушку в дверях, что не придаю этому никакого значения. Подумаешь, кто-то стоит. Город со странностями – мрачное название Темный Бор говорит, в первую очередь, о самих его жителях. Это факт! Его подтвердила Мира, да и я на себе испытал кулаки одного ненормального.

Люди, издалека видевшие волка, заблаговременно переходили улицу, шли не привычным путем, а срезая его через проулок, чтобы не испытывать судьбу. Хотя я уверен: Джек ни за что на свете не стал бы причинять никому из людей вред, но запах страха, который витает где-то между узкими домами, выводит его из себя. Мужчина лет пятидесяти вжимается в кирпичную стену, пытается слиться с ней. Потом резко разворачивается и бежит от нас прочь. Думаю, он доберется до дома раньше положенного срока.

Мы стоим совсем одни: я тщетно пытаюсь увидеть свет в окне, а Джек старается почуять запах. Неужели опоздали? Неужели ты ушла, Мира?

Я напряженно вглядываюсь сквозь неосвещенное окно внутрь. Жаль, я не знаю, где она живет.

Через минуту дверь открывается, и я подскакиваю к девушке сбоку. Мира хочет закричать, но потом приглядывается и узнает меня, хотя ключи от входной двери все равно плюхаются на землю.

– Ты меня напугал, Майкл! Зачем ты так делаешь?

– Прости, как делаю?

– Резко. Так может и сердце остановиться.

– Прости, – я виновато улыбаюсь. – Хотел сделать тебе сюрприз. Ты ведь не думала, что мы так скоро увидимся, верно?

– Верно, – выдыхает облегченно она. – Как Джек?

– С ним все отлично – как новенький, и все благодаря тебе!

И тут понеслось; похлопывания, поглаживания, взаимные обнимания. Нет-нет, я не ревную к волку, просто надоело ждать своей очереди.

– Я могу проводить тебя до дома? Он ведь недалеко?

– Нет, недалеко. Пешком минут двадцать, – она ненадолго умолкает. – Спасибо тебе, Майк, за заботу. Сегодня в обед я как раз видела Стива. Теперь даже не знаю, чего от него ожидать. Лицо ты ему, конечно, попортил.

– От него так просто не избавиться?

– Нет, к сожалению.

– Придется, значит, опять проучить.

– Как бы чего худого не вышло из твоей затеи. Знаешь, он ведь может…

– Да брось ты, Мира. Что может сделать с нами этот щенок? Я могу стать сегодня твоим личным сторожем, и ни одна бродячая собака не подойдет к тебе на несколько километров.

Мира прикусывает нижнюю губу, призывает меня одуматься и скорее уезжать домой. Проходит минута, Мира сдается:

– Хорошо, можешь меня подвезти.

Я и Джек смотрим на угол темно-серого здания, где недавно стоял человек.

Угол пуст, а дорогу почти одновременно с нами перебегает силуэт, он отступает от света фонаря и незаметно скрывается в сумраке улицы.

Я знаю, кто это.

– Мира, скажи, у Стива может до сих пор находиться оружие отца?

– Почему ты спрашиваешь? Есть причины чего-то опасаться? – она с тревогой отводит взгляд от длинного переулка. В нем темнота протягивает загребущие лапы к фонарям, заставляя уличное освещение трепетать.

– Так может или нет?

– Не знаю, честно! – она пытается вспомнить. – Да, я помню, мы были подростками, и как-то осенью я отправилась в лес – одна, как обычно. Тогда он выскочил наперерез с такой огромной кожаной сумкой и стал кричать: «Смотри, что у меня есть!» – и вынул из нее огромный блестящий револьвер мистера Риза. Тогда мне было все равно, и больше пистолет я при нем не видела: думала, отец отобрал, когда заметил пропажу.

– Значит, он может хранить его у себя до сих пор. Нам лучше покинуть улицу, и быстрее.

– Хорошо, – согласно кивает Мира, засовывает замерзшие руки в карманы куртки и послушно следует за мной.

По пути мы продолжаем говорить о Стиве Ризе – об их встречах и том, почему она всегда была к нему равнодушна.

– С таким человеком я не могла строить планы на будущее. От одного его взгляда мне становилось плохо. Он всегда был немного странный…

– Знаешь, в какой-то степени мне жаль его. Возможно, его изменило не глубокое чувство к тебе, а что-то иное… Болезнь, например.

Мира смеется.

– А что? Предложи сама варианты…

– Я иногда думаю; почему он исчез однажды, почему не помнил, где находился целые сутки, когда вернулся с той стороны леса…

– С той стороны? – повторяю я. – Ты думаешь, он приходил к моему дому? Ну тогда еще не к моему, конечно.

– А что, по-твоему, мне еще могло прийти в голову? Не может человек уйти одним, а вернуться еще хуже – просто невыносимым, жестоким, грубым.

– Ладно, думаю, хватит с меня. Не хочу больше слышать об этой семейке никогда!

Мы подъезжали к пологому склону холма, в темноте мелькали черные стволы деревьев. Чтобы попасть к дому Миры, нужно было выехать из городка, съехать на грунтовую дорогу, затем три минуты по живому еловому туннелю, а там виден и забетонированный съезд к холму.

– Тут же совсем глухомань. Как ты ходишь на работу и домой? По безлюдной дороге? – громко удивляюсь я.

– Обычно я иду по лесной тропинке, так быстрее раза в три. Не очень приятно, но что поделать. Мой старенький «форд» опять сломался, пришлось оставить на попечение мастера. Он говорит, что мою рухлядь давно пора сдавать в металлолом. А мне жаль его, Майк. Это подарок отца. Это все, что у меня от него осталось…

– Понимаю! – отзываюсь я. Заглушаю мотор в тени высоких каштанов. Невдалеке виден двухэтажный дом с небольшими квадратными окнами, стены обшиты деревом, под черепичной крышей сверкают при свете полной луны круглые чердачные окна. Дом огражден едва приметным забором, ниже метра.

В домах по соседству свет не горит ни в одном. Хорошо, что есть фонари, а то без них на улице было бы жутковато.

– Стив, надеюсь, сюда не явится? – я смотрю по сторонам. – Везде лес, а в нем полно хищных животных. Забор надо было повыше делать.

Мои слова ее веселят.

– Мы их не боимся, Майк. Люди страшнее зверей. Некоторые, дальше по холму, живут совсем без света – им так удобней. Природа для нас на первом месте.

– Я рад это слышать. Теперь я понял, почему оказался именно здесь, в Юконе. Я такой же, как вы, но больше сходства у меня с тобой, Мира!

Эти слова вгоняют Миру в краску, она поджимает губы, отводит глаза и взглядом словно пытается просверлить в ящике для перчаток отверстие.

– В гости зайдешь?

Я медленно, осторожно проверяю реакцию девушки – тянусь к ней, чтобы украсть поцелуй. В этот самый момент слышу ворчание волка.