– У вас есть хоть капля сочувствия к тем, кто может пострадать в дальнейшем? С таким даром мы оба смогли бы…

– Что? Вы сказали «мы»? Нет, даже не помышляйте! – визжит он. – Уходите. Нога моя туда больше не ступит.

– А как же ваша псина?

– Черт с ней, сама виновата, что с поводка сорвалась. В лесу ее не найти. Волки уже давно ее порвали, небось.

Возможно. Я давно не слышал лай возле изгороди.

– Нас подслушивают? – я начинаю выходить из себя. – Кто там прячется?

– Там никого нет, – ответ старика звучит как минимум неубедительно. Он громко откашливается, чтобы заглушить усиливающийся стук за стеной.

Внезапно дверь цвета индиго отворяется, и через порог переступает человек. Его почти невозможно рассмотреть в свете окна. Коренастая фигура движется ко мне, заслоняя телом оконный свет, потом я вижу, кто это.

Не успел Стив появиться, а в воздухе уже запахло жареным. Лицо героя-любовника, оказывается, в результате моих ударов изрядно пострадало. На щеке и подбородке красуются два здоровенных темно-синих синяка, вид неважный.

– Знакомьтесь, это мой сын, – бурчит Риз-старший. Он подтягивает серые брюки на животе за черный кожаный поясок.

– Ты! Здесь! – задыхается от эмоций Стив. Его трясет и немного качает. Видимо, причина этому – я. – Чертов ублюдок…

– Я вижу, вы познакомились где-то? – Адмунт заходится страшным кашлем. Ему становится не по себе от этой канонады.

– Отец, это он увел мою Миру. Это про него я тебе рассказал.

– Ты еще заплачь, – подытожил я. – Она и не собиралась быть с тобой, парень.

– Сволочь! – кричит он, словно в припадке, и я вздрагиваю от неожиданности. – Что ты с ней сделал, ублюдок? Она моя, слышишь… Ты не крутой… Она никогда не будет твоей…

– Тебя это не касается, – отвечаю ровным, отрешенным голосом.

Его глаза полны ненависти и злобы. Он чувствует себя так, будто я отнял его жизнь. Он никогда не простит того, что я сделал. Я бы еще пару-тройку раз врезал ему по роже, чтобы поменьше открывал свой поганый рот.

– Стив, какая собака тебя укусила? Прекрати! – успокаивает старик сына, но безрезультатно.

– Послушай, Стив, ты отыскал свою собаку? Помнишь, она у тебя когда-то была, по кличке Джек! – не вижу смысла в том, что я спрашиваю, но ничего другого на ум мне не приходит.

Лицо Стива выразительно намекает мне, чтобы я убирался к черту.

– К сожалению, Майкл, мы ее не нашли, – быстро соображает отец, возвращаясь к столу. Он не сводит глаз с сына. Парню нелегко сдерживаться, его кулаки сжимаются до белизны костей, и на месте он стоит только благодаря присутствию отца. Тот неодобрительно смотрит на Стива и глухо, словно из могилы, мычит:

– Думаю, пришло время удалиться, Майкл. Идите же скорее, пока вы оба не наделали глупостей.

Я разворачиваюсь, но меня окликают:

– И куда ты направишься? Опять к ней? Вали в свой чертов дом с привидениями. Пусть они тебя сожрут. Обглодают твои косточки… – плюется и шипит, как змея, Стив.

– Прекрати, хватит, Стив, что на тебя нашло? Он наш гость, нельзя же так…

Адмунт в дверях хватает меня за плечо и шепчет:

– Ни в коем случае не расставайтесь с браслетом. Ни при каких условиях…

– Почему?

– Он вам нужен как воздух. Я все сказал, а теперь прощайте…

– Мне плевать. Ты ответишь за все, за все, ты слышишь! – через открытую дверь слышны вопли младшего Риза.

Я не могу говорить, мой язык прилип к небу. В ушах, словно эхо, звучит его фраза.

Я некоторое время в замешательстве стою перед дверьми магазина «Талисманы & Обереги».

Приветливая морда Джека выглядывает из окна джипа. Волк подставил нос ветру. Он от безделья рвет когтями обивку салона, но прекращает это, завидев меня. Я сажусь за руль со странным ощущением, будто меня выпотрошили и бросили доживать последние минуты с пустым брюхом.

Разговора особо не вышло. Не скажу что совсем, но узнал я так мало, а заданные вопросы породили новые. Я точно знаю, старик Риз просто не распространяется о том, что ему известно, – ему страшно. Может, он видел то, что предстоит увидеть мне? Но почему ему так сложно было мне все рассказать? Неужели виной тому сын? Старик сильно нервничал, понимая, что тот нас подслушивает.

Кто же на самом деле был со мной в облике Ивелен? Меня это смутило. Получается, я занимался любовью с чудовищем, с демоном из другого мира!

И теперь оно чего-то хочет от меня. Я боюсь возвращаться в особняк. Мне не по себе. Я должен успокоиться, отвлечься, и знаю, кто в этом поможет.

Я захожу в кафе, вежливо здороваюсь с официанткой Викторией и сажусь за наш с Мирой столик, чтобы следить за окнами ветеринарной клиники. Мира, естественно, понятия не имеет о том, что я ее здесь караулю. Хочется сделать сюрприз: озадачить, увидеть в ее глазах такого же цвета, как камень хризолит, зажатый сейчас в моей ладони, привычное удивление.

Я незаметно положил наличные Ризу на стол, когда тот жадно пил воду. Надеюсь, старик успел заметить их первым и убрать куда положено.

Я уже скучал по ее ирисовым духам – их запах я успел почувствовать, когда жадно целовал девушку у себя дома.

– Сколько собираетесь тут ее прождать? – ворчливый голос Виктории застает меня врасплох.

– Откуда вы знаете? – задумчиво разглядываю улицу через окно.

– Я вас хорошо помню. И я не слепая. Клиника, вон, через дорогу стоит. А вы глаз от окон отвести не можете.

– Вы знаете молодого неуравновешенного парня по имени Стив? – я наклоняюсь над столом, как будто хочу говорить тише, но так, чтобы она меня могла хорошо слышать, и пристально смотрю в ее карие глаза.

– Стива Риза все знают, а что, насолил вам паренек? Вы уж зла на него не держите. Он немного не в себе, – Виктория крутит указательным пальцем у виска. – Это все знают. И да, он безумно влюблен в нашу малышку Миру.

Я думаю, у него крышу из-за этого снесло, из-за любви. Ну, понимаете, всякое бывает. Чего она от него только не натерпелась. Страшно было смотреть на него… Не знаешь ведь, что у него на уме.

– Все на ваших глазах происходило?

– Конечно же, нет. Кое-что Мира сама мне по секрету рассказывала. Подруги ее почти все уехали из нашего города. Бежали в большие города, а то и в другие страны! А что, и правильно сделали. Только наша красавица здесь пересидела. Не может она, видите ли, бедное зверье бросить. Вдруг что приключится, а ее и нет.

– Не одна же она в городе ветеринаром работает?

– Не одна, но и те сбегут скоро, она это понимает. Вот и пытается ухватиться за любое оправдание, хотя знает, что и ее срок здесь скоро окончится.

– Что я могу для нее сделать в таком случае?

– Влюбить в себя. Я вижу, как вы смотрели друг на друга. Так мило, чисто, не то, что этот упыренок, только об одном и помышляет, чтоб его… – в сердцах бросает Виктория, разглядывая только что зашедшего посетителя. Он весь в черном, на голову натянут капюшон.

Мужчина усаживается напротив входа, в углу, глубоко вжимается в мягкую обивку кресла и терпеливо, никого не подзывая, ждет.

– Пойду обслужу парня…

Я выдавливаю наигранную улыбку и снова принимаюсь ждать заветного часа нашей неминуемой встречи. Задумчиво перебираю пальцами зеленый камень.

– Скорей бы уже… – шепчу и не замечаю, как сознание отключается. Все-таки сказывается почти бессонная ночь.

Кто-то настырно рвет мое плечо. Нет, просто чья-то крепкая рука сжимает, словно тисками, и остервенело трясет, требует, будит. Я открываю ошеломленные глаза и вижу, что над моей головой нависает силуэт полной женщины. Виктория что-то неразборчиво бурчит и вдруг уходит в противоположную сторону – обслуживать пожилую пару через два столика от меня.

Пять тридцать, на улице довольно темно, на столбах загораются фонари.

На улице лают собаки. Я лениво потягиваюсь, зеваю, стряхиваю с себя остатки дремоты и опять подзываю Викторию, которая на ходу дописывает заказ: