– Какое оружие тебя интересует? – от этого вопроса в Доминике ожила ярость.

– Достаточно мощное.

– Могу предложить револьвер, – ухмыльнулся Картер. – Нет, я не хочу тебя угробить. Твоя затея мне совсем не по душе, но раз дело в родном человеке, я тебе помогу, чем смогу. Идем.

Они спустились в подвал по старой лестнице. Картер нащупал выключатель, одна за другой зажглись две плоские люстры на потолке, обшитом деревом. Доминик осмотрелся. Помещение до самого верха было заставлено темно-коричневыми ящиками, закрытыми грязными тряпками, досками и пенопластом.

Картер подошел к двум раскрытым ящикам, в которых блестели какие-то предметы, а среди них кое-где торчали клочья соломенной подстилки.

– Здесь ожидают своего часа ружья – лучшее на сегодня предложение от дяди Картера, сынок! Однозарядные двустволки, дробовики, пистолеты. Выбирай!

– Мне подойдет дробовое ружье с двумя стволами.

– Вижу, ты в этом деле не новичок, – брови Картера удивленно поползли вверх. – Слово покупателя – закон. Отлично! Дробь, картечь, калибр от шести до девяти либо просто пулями?

– Подойдет дробь и картечь – калибр восьмой сойдет.

– Держи, – в огрубевших руках заблестел гладкий ствол удобного ружья, главным достоинством которого была большая убойная сила. – Сейчас-то лесные твари осторожничают, не сразу себя выдают. Будь осторожен в лесу, особенно в том районе, где исчез твой брат, а иначе последуешь за ним, и уж тогда, извини, вас никто искать не станет: слишком много у людей страха и ужаса перед тем местом. Даже отчаянные копы, помнится, тряслись на стульях, когда им пришлось ехать по вызову Боба Ленгретти. Тот парень был таким же отчаянным, как ты. Но у него была удача и везение, а что будет у тебя – решать судьбе!

– Я не верю в чудовищ, Картер. Люди неплохо способны создавать их в воображении.

– Да, да, – перебил нетерпеливо Картер, – конечно, иногда мы сами взращиваем их в себе и начинаем вести себя, как животные. Верно, Доминик?

Доминику показалось, что он только сейчас впервые назвал его по имени.

– Верно, – ответил честно он.

– Не знаю, куда ты полезешь и во что вляпаешься, но я тебе по доброте душевной отдам свой любимый рюкзак с карманным фонариком.

– Лучше вон тот, – Доминик указал на черную пластиковую трубку чуть длиннее мужской ладони, которая лежала на полке среди катушек с металлической проволокой.

– Сейчас проверим, работает ли, – Картер поводил широким лучом света по затемненным углам и предметам комнаты. – By а ля, – он сунул фонарик в боковой карман рюкзака, уложил картечь и дробь в коробках. – Даже место для ружья осталось.

Когда Картер выпрямился в полный рост, Доминик чуть ли не под нос ему сунул револьвер мистера Риза.

– Вот для такого нужны патроны, – проговорил он.

– Найдем, – отозвался охотник.

Доминик щедро расплатился с Картером: за гостеприимство, за внимательность и за снаряжение. Тот на радостях выдал ему еще двадцатипятиметровый моток крепкой веревки со словами:

– На всякий случай.

Картер хоть и был гостеприимен, но до определенной меры. Он вежливо выпроводил гостя, объяснив тому, что лишних коек нет, да и не смущать же девчат. Показал дорогу к мотелю и вышел вместе с ним, чтобы проводить до автомобиля.

– Я искренне надеюсь, что ты найдешь своего брата, парень.

Доминик печально покосился на него. Внутри него кипело достаточно решимости, чтобы сейчас же возвратиться в особняк. Или все-таки прислушаться к совету Адмунта Риза, который категорично запретил устраивать опасные поиски при луне?

– Надеюсь, я так же удачлив, как тот Ленгретти, – пошутил он, садясь в «опель».

Доминик без труда отыскал за городом старый мотель со стенами, выкрашенными в матовый зеленый цвет, с миниатюрными прямоугольными окнами. При входе мигала кроваво-красным цветом неоновая вывеска. Доминик испытал разочарование: он привык к просторным помещениям, чистой мебели – а здесь все вызывало отвращение. Небольшая спальня была оклеена темно-зелеными обоями со светлым орнаментом, у одной из стен стояла деревянная двуспальная кровать с убитым изголовьем, напротив находился туалет с унитазом, покрытым ржавым налетом. И только чистая ванна разрешила дилемму: оставаться здесь или двинуться по трассе «Рок» к поместью Майка.

Он будто и не спал вовсе, ворочался, потом захотел есть. В два ночи ему принесли еды, он быстро разделался с ней и вдруг отключился.

Еще не рассвело, когда начался дождь. Вода заполняла глубокие водостоки крыш, стекала на асфальт, образуя в выбоинах дороги целые озера, хлюпала под подошвами ботинок. Он вышел из мотеля без четверти пять, рюкзак задумчиво забросил на соседнее сиденье.

Доминик возвращался в особняк, уверенный в том, что обязательно доведет свое личное расследование до конца, разыщет Майка – живого и невредимого, скажет ему все, что крутилось на языке, и обязательно извинится.

Но все же его терзали сомнения. Все время всплывала перед глазами картина, которую он увидел в доме Майкла, и увиденное там вселяло сомнения. Что, если брата уже нет в живых? Что, если Майка давно убили?!

«Тогда я разыщу убийцу и совершу над ним свой собственный суд», – так размышлял он, прибавляя газу на длинной прямой дороге.

Он спал два или три часа? Доминика сжигала совесть: он, эгоист, предпочел поискам отдых. А ведь с каждой секундой пропасть между ним и братом разрастается. Дождь усиливался. Возможно, он навсегда смоет следы.

Доминик оставил «опель» за воротами, захлопнул дверь и положил ключи в карман куртки. Он поежился от пронзившего его холода и сырости, от порывистого ветра. Им овладевали ярость и смятение, которые обычно испытывают все отчаявшиеся люди. Непроницаемое выражение его лица скрывало страх, неописуемый ужас, и эти чувства были сильнее, чем Доминик того хотел бы! Что может быть хуже страха, особенно когда мы боимся потерять навсегда самых близких и родных нам людей? Особенно если мы не успели попросить у них прощения?

Доминик всем существом желал брату другой судьбы, и уж точно не жизни в такой глуши. Если даже на этом клочке земли будет распрекрасный оазис, это место нужно объезжать за километры. Он корил себя за долгое бездействие. Если бы он смог преодолеть гордыню и просто позвонить раньше, чем Майк исчез, если бы он мог все исправить…

Зайдя за ворота, он увидел перед собой желтые глаза – такие, как он видел тогда в тумане. Доминика передернуло, и он поспешно вынул револьвер Риза.

– Бред какой-то, трясусь, как девчонка.

Ладонь с зажатым в ней револьвером дрожала. Он резко обернулся к деревьям, услыхав крик неизвестной птицы. Крик прозвучал, будто предупреждение.

– Тихо, Доминик, это просто птица. Здесь уже никого нет.

Опечаленный, он побрел к дому, чтобы еще раз убедиться в том, что главная дверь заперта. Доминик подумывал найти среди вещей Майкла удобную куртку со специальной водоотталкивающей пропиткой, которую брат обычно использовал для своих одиноких путешествий по лесным дебрям. Его следы в лесу, если они были, давно смыло дождем. Но только он прикоснулся к дверной ручке, как позади, все из тех же деревьев, донесся хруст. Сначала он вздрогнул, но затем стал всматриваться в переплетение веток, вслушиваться в их раздражающий скрежет. Он увидел тень, слившуюся с деревьями.

Доминик никому не мог позволить напасть на него исподтишка. Он долго всматривался в сад, пока, наконец, тревогу не удалось успокоить, и он решил опробовать револьвер на замке. Навел ствол, взвел курок и задумался. «Так я привлеку к себе ненужное внимание, если уже не привлек. Это опасно!»

Но дверь открылась, будто и не была вчера заперта. Доминик охнул и быстро вошел в дом. Беспорядок, немая тишина, отчужденность, одиночество, трагедия – вот что бурлило в груди, больно сжимая сердце. Он кинулся к сумке Майкла, оттащил ее в комнату справа от входа – здесь однажды Майкл уснул на подоконнике, здесь ему впервые привиделся кошмар наяву. Доминик вывернул карманы своей куртки, с глухим стуком опустил на пол рядом с собой браслет, льняной мешок, полученный от Адмунта Риза, ключи от «опеля». Стряхнув с волос влагу, он заметил на стенах фотокартины – с пейзажами, животными, с крутыми горами и обрывами, на которых частенько зависал Майк. Что он ощущал, глядя на свои снимки, о чем думал и думал ли вообще? Какие тайны раскрывали ему камни и мох, о чем шептала под легким дуновением ветра трава, какие деревья укрывали его заботливо от жадных глаз хищников?