– Адмунт Риз порекомендовал вас. Он сказал, что здесь меня могут снабдить всем, что мне нужно, – Доминик встал напротив крыльца, на котором в тапках на босу ногу переминался от холода Картер.

– Тише ты. Чего орешь на всю улицу!

Доминик огляделся по сторонам. Собака перестала лаять и начала завывать и поскуливать, вертя хвостом.

– Никого же нет! – удивился он.

– Ну и что? Вечно молокососов присылает старый дурак.

Картер повернулся спиной.

– Заходи. Только тихо. Охотник… Ага, как же. Секач, и тот забьет до смерти, – продолжал он брюзжать уже на кухне.

Доминик остался в коридоре вдыхать многообразие запахов: пережаренная яичница с беконом, пьянящий аромат хмеля, еле уловимый цитрусовый запах женских духов.

– Вот его записка, – Доминик протянул Картеру помятый лист, когда хозяин вновь возвратился к гостю, уже с сигарой в зубах. Он бесцеремонно вырвал листок.

– Привыкли макулатуру совать людям. Думаешь, я тебе на слово не поверил? Или думаешь, только у вас в городах верить людям умеют?

– Нет, нисколько. Но мне незнакомы нравы…

– Сельской простой жизни? – перебил хозяин, звонко рассмеявшись. – Парень, похоже, ты и жизни настоящей не видел. Зачем пришел? – Картер прищурил серо-голубые глаза.

– Меня зовут Доминик Эсм.

– Представиться еще снаружи надо было. Вроде так приличия обязывают. А, ладно. Откуда родом?

– Из Англии. Вообще-то мне отлично знакома фермерская жизнь.

– Англичанин, значит. Как я сразу не догадался, – Картер, недовольный тем, что сразу не признал в госте иностранца, разочарованно фыркнул и пригласил Доминика пройти в гостиную, усадил на протертый бежевый диван, покрытый множеством мелких, но очень мягких подушек. – Пиво будешь?

– Не откажусь.

Картер протянул бутылку из темного стекла, съязвив при этом:

– Тебе можно бутылку доверить-то, восемнадцать уже есть? – он опять принялся подтрунивать. – Шучу. Ты не обижайся, парень, мне, знаешь, иногда скучно бывает. Некого задеть, подколоть, с девками не пошутишь, они к серьезности призывают. Как отца. Понимаешь?

– У вас дочки?

Картер прищурился.

– Ты смотри у меня, – он пригрозил пальцем. – Хоть волосок смахнешь с одной, отрежу сам знаешь что и псу скормлю. Я не для того своих красавиц растил, чтобы всякие проходимцы… – он осекся. – Ну, ты понял меня!

– Да, сэр, – Доминик утвердительно кивнул.

– Славно, – протянул Картер, присаживаясь напротив, на коричневое кресло с кожаными подлокотниками. – Значит, не шпион, не коп? И с тобой безопасно иметь дело?

– Да!

Картер сделал несколько торопливых жадных глотков, откинулся на мягкую спинку и стал наблюдать исподлобья.

– Позволите? – спросил Доминик.

– Начинай, – снисходительно разрешил тот.

– В этих лесах пропал мой брат. Я собираюсь отправиться на его поиски, и мне, соответственно, понадобится оружие.

– Пропал, говоришь, – проговорил охотник. – Да тут всегда кто-нибудь исчезает бесследно. Потому что неподготовленными уходят в леса, а они, парень, не любят дураков – законы дикой природы. В этих лесах знаешь, сколько медведей шатается – голодных, в спячку поздно впадают, в холода особенно агрессивны. Поэтому если твой брат повстречался с таким, найдешь разве что ботинок со шнурком, если повезет.

– Все намного серьезней, Картер.

И Доминик коротко поведал, что увидел этим вечером в особняке.

Помолчав, Картер мрачно предположил:

– Медведи тоже сильны. Знаешь, им ведь ничего не стоит выломать дверь – это же кусок тонкого дерева. Палка для него. Смекаешь?

– Я не уверен, что медведь имеет хоть какое-нибудь отношение к этому, – он немного помедлил. – Мистер Риз рассказал мне еще кое-что. И я не знаю, как относиться к подобному…

На втором этаже зазвенел девичий смех, скрипнула половица, затем раздался глухой топот босых ног.

Доминик прислушался, но потом понял, что хозяин дома смотрит на него.

– Что же он тебе рассказал? – сурово спросил Картер, скорее не из любопытства, а из вежливости.

– Он утверждает, что в доме живет существо, какая-то тварь! Демон! Я не знаю, как правильно описать то, что он говорил.

– Знаешь, год тому назад, – приглушенно заговорил Картер, чтобы как можно меньше слов долетало до любопытных ушей дочек, которые тем временем перестали шептаться наверху, – приходил ко мне один мужчина, вроде как собирался поохотиться на дикого зверя. Но у меня нюх на вранье, да и слабоват он был на зверя ходить, так что не поверил я ему. И видно, что стрелял разве что по банкам в отрочестве. А я про него уже и сам все знал. Служители закона в кабаке словоохотливые, особенно если выпьют на халяву – после работы, естественно. Так вот, от них я про паренька и услышал. А тут на следующий день он сам нагрянул, говорит: «Оружие продай, да самое мощное, чтобы медведей не бояться».

– И…

– Я продал. Но сам прекрасно знал, для чего оно ему.

– Для чего? – Доминик никак не мог сообразить, к чему ведет охотник.

– Для того чтобы не бояться. Не трястись от любых шорохов. Я сам, конечно, не знаю, что на самом деле там происходило. Я этого чертова особняка вообще не видел. Но столько людей без вести в нем пропало! Этот старый дом в народе еще зовут чертовым домом, гиблой ямой. Я в тех краях даже не охочусь и никогда там не бываю, а если уж занесло, стараюсь быстро возвратиться назад. Знаешь, сколько костей находят после сумерек!

– Костей?

– Да, костей. Неважно, какого ты роста и телосложения. Маленький или большой зверь. Человек или медведь. Разницы никакой. Кто, по-твоему, способен убить трехметровую гору, в которой силищи больше, чем в любом другом существе!

– Не знаю, – Доминик пожал плечами.

– Вот видишь, ты не знаешь, и никто из наших этого не знает. К чему я клоню-то, демон там или человек – это не главное. Важно, что никто никогда не возвращался оттуда живым. Девчата! – крикнул он. – Идите приготовьте нашему гостю что-нибудь поесть. А то его любая скотина схватит. Ничего дурного, парень, не подумай. Мы здесь почти все нормальные!

Картер скрестил щиколотки, поводил по воздуху большим пальцем, осушил бутылку до дна и замер в тяжелых думах.

– Вы в городке все до единого верите в существо, которое способно завалить самого опасного хищника на планете?

На лице Картера появились злость и негодование. Доминик тут же пожалел о своем замечании. Он не хотел показаться грубым и невежливым, тем более подтрунивать над охотником, но и не собирался изображать из себя наивного доверчивого малыша.

Девочки-подростки, которым от силы можно было дать двенадцать и четырнадцать лет, сбежали вниз по лестнице, проскочили мимо мужчин на кухню. В ней сразу послышался шепот, потом зал опять огласил звонкий смех.

Отец лукаво поглядывал на гостя и довольно фыркал:

– Какие красавицы растут! Они у меня из оружия стреляют наравне с матерыми охотниками. Любому вслед пулю пустят, если потребуется. Сейчас знаешь, сколько охотливых до молоденькой крови есть?

– Вы живете в такой глуши и всегда как будто чего-то опасаетесь. Но не слишком ли перегибаете палку?

– Нет, парень. Если ослабить внимание, так можно всего лишиться. Наши края кишат легендами о монстре, чудовище. Мы здесь не можем позволить себе бродить по чащам с голыми руками. Здесь дикая природа, сынок, а значит, и дикие законы. Это вам не Манхеттен или как там у вас говорят. Короче, если хочешь найти брата, могу предложить оружие, которое защитит тебя от волков. Они сейчас все бешеные, шастают возле домов, иногда с собаками нашими грызутся. Не знаю, прям болезнь какая-то их из лесу гонит. Или страх.

Одна из дочерей, кучерявая, с тонкой талией, выросла перед Домиником и вручила ему угощение – жареное мясо кабана под специальным соусом с отварными клубнями купены, по вкусу напоминающими пастернак.

– Спасибо, – поблагодарил он.

Потом обе сестры вошли с подносом, на котором стояли стаканы с ароматным мятным чаем и лепешки с тмином, а сами скрылись наверху, у себя в спальнях.