– Не знаю, может, неделю, а может, всего пару дней. Я удивлен, что ты вырвался ко мне, несмотря на Элизу. Она ведь тебя не простит.

– Я знаю, но она слишком далеко зашла…

– В смысле? – удивляюсь я.

– Я сейчас не хочу о ней говорить.

– Вы расстались?

Он молча смотрит на меня исподлобья.

– Хорошо, забудь. Я смотрю, ты подготовился к нашей встрече, – я пробую указать на рюкзак, но мне едва удается это движение.

– Да, как видишь. Это на всякий случай, если вдруг тебя снова придется вырывать из чьих-то объятий, – Доминик нахально улыбается. Потом его лицо каменеет, и он смущенным голосом говорит: – Хочу извиниться перед тобой, Майкл. На меня будто снизошло затмение, я сожалею, что позволил Элизе разрушить наши отношения. Я оставил тебя одного и не заметил, как сам оказался обманут и отгорожен от мира… – взгляд брата был печален и хмур.

– Что произошло между вами, Доми?

– Она не любила меня. Представляешь, никогда не любила… Все эти пять долгих лет Элиза врала…

Я задумываюсь и все же спрашиваю его:

– Тогда для чего она удерживала тебя столько лет? Почему ненавидела меня?

Доминик отмалчивается, но, кажется, мне удается прочитать ответ в его блестящих глазах. Я был прав на ее счет с самой нашей первой встречи.

– Ты понимаешь, что тебя ожидало, если бы я не успел? Если бы меня здесь вовремя не оказалось?

– Понимаю, – я устало смотрю перед собой. – Меня бы сожрали…

– Постой, – Доминик удивленно смотрит на меня, затем оживляется, вынимает из кармана куртки фонарь, включает его, направляя луч мне в лицо.

– Ты что, сдурел? – я жмурюсь от резкой боли, из глаз текут слезы.

– Прости, я думал, мне показалось, но теперь вижу, что нет. Майк, что с твоими глазами?

– А что с ними? – его странный вопрос озадачивает меня.

– Их цвет изменился. Они всегда были светло-голубыми, а теперь фиолетовые… – он опускает фонарик, но продолжает изучающе смотреть мне в глаза. Не скрою, его слова стали для меня сюрпризом.

– Наверное, виновата местная еда. Но у меня не было выбора, пришлось есть, чтобы выжить.

Не уверен, что это было хорошее объяснение, но Доминик молчит. Волк ложится у моих ног.

– Джек, как же тебе удалось спастись? Я видел собственными глазами, как существо набросилось на тебя, словно медведь на лису.

Мы помолчали. Доминик первый нарушает пятиминутную тишину:

– Я не заметил на поверхности ничего съедобного. Местные растения мне показались весьма ядовитыми. Я боялся даже прикоснуться к ним. И хотел тебя спросить, зачем ты спустился под землю? Тебя что-то спугнуло на поверхности, так?

– Ты хочешь знать, почему я здесь?

– Да, – немного подумав, он утвердительно кивает головой. – Расскажи, что с тобой произошло!

– Я так же, как ты, Доминик, попал в этот мир через портал, какой-то энергетический разлом. Названий у этого множество, и вряд ли нам дано до конца осознать, где мы оказались на самом деле. Мы можем долго строить предположения и гадать, но все равно ничего не узнаем.

Я валялся на земле, в темной пещере, и все мое тело словно пронзали острые иглы. В темноте меня окружали шорохи и звуки. Они сопровождали меня, даже когда я взбирался по уступам стены, спасаясь оттого глубинного гула.

Поверхность, как ты уже понял, Доминик, почти непригодна для жизни из-за удушливой атмосферы и высокой температуры. Пока я бродил в поисках укрытия, то размышлял над тем, как вернуться домой, на Землю. Если бы я тогда не выронил браслет, возможно, в пещере приоткрылся бы проход назад. Но я не мог вернуться без браслета, поэтому решил найти временное убежище, где смог бы переждать свой личный и, я надеялся, временный апокалипсис.

Я заметил, что в сумерках, среди острых отрогов и колючих лесов, блестит высокая башня из голубого камня. Я побежал к ней по рыхлой земле, через лес. Лучи планеты, которая скрывается за грозовыми облаками на юго-западе, заливают уничтоженные временем постройки чудесным белым сиянием.

Я опрометчиво углубляюсь в джунгли, разбуженные горячим ветром. Вместо того чтобы осмотреться в развалинах, я дохожу до подножия гигантской скалы.

Я подумал – вдруг это конец этого мира? Но я вынужден был вернуться и вскоре обнаружил люк в темноту. Без фонарика, конечно, делать там было нечего. Но этот лабиринт подарил мне ночлег, прохладу, стал укрытием. На поверхности я не чувствовал себя в безопасности ни на секунду. В общем, я рискнул и спрыгнул вниз, во тьму.

Но в отличие от тебя я выбрал правый туннель. Глаза быстро привыкли к полумраку, и я заметил шагов через сто, справа, в углублении стены запечатанный вход. Я подхожу к нему, и две широкие плиты с шипением, выпуская клубы пара, разъезжаются в стороны. Я вхожу, и дверь почти беззвучно закрывается за спиной. Я иду вперед, по длинному, освещенному полосами света туннелю, и прихожу к перекрестью туннелей. Короче, я опять стою перед выбором. Наконец, после непродолжительных блужданий, я выхожу в жилую галерею – функционирующий сам по себе комплекс помещений. Овальные раздвижные двери выходят в широкие коридоры, которые пересекаются в виде буквы X. В центральном зале на полу детали каких-то устройств, среди огромных железных блоков сложной ЭВМ мерцают зеленые и розовые светлячки. Внутри темень, но стоит приблизиться к любой вертикальной поверхности или полукруглой нише, как включается свет. Но я стараюсь держаться в тени: глаза к ней более или менее привыкли, да так и безопаснее.

В первой же каюте вижу кровати с серебристыми изголовьями вокруг центрального компьютера, который похож на кристалл, пронизанный множеством зеленых пузырчатых трубок. При помощи этих же трубок кровати соединены с компьютером, а по всей комнате разносится резонирующее звучание. Я ни к чему не прикасаюсь. Вижу, что многие приборы исправно функционируют. Жители все оставили на своих местах, они будто ненадолго отошли и скоро вернутся.

Я не могу унять беспокойство. Но топтаться на месте в этом жилом секторе я тоже больше не в силах: все-таки нет никакой уверенности, что обитатели не вернутся. К сожалению, еды я тоже не обнаружил, и голод и жажда гонят меня по запутанным бесконечным ходам.

Я снова иду по лабиринту сквозь полумрак, изредка встречая на развилках необычные светильники, мерцающие зеленым светом. Потом я сбиваюсь и застреваю в этой нескончаемой путанице коридоров, они же все здесь одинаковые. Меня поразил туннель, идущий прямо на десять метров, – на его обшитых железом стенах хаотично двигались флуоресцентные пятна. В крошечной комнатке я слышу металлический запах и вижу, что на полу лежат просто горы браслетов. Вот там я и взял себе этот. Когда я нагнулся за ним и увидел в нем свое отражение, то просто вздрогнул от одного своего вида.

Я надеваю браслет на руку. Я должен убедиться в том, что он себя ведет точно так же, как мой, который я потерял возле клумбы. Я протягиваю руку вперед, думая о том, что мне нужен свет, и теплое сияние браслета освещает самые темные углы коридора. Мне даже дышать стало легче. К сожалению, меня не отпускает естественная нужда, которую необходимо удовлетворить, а также чувство голода и страшной жажды.

Я выбираю «апартаменты» для отдыха. Вместо двери здесь мощные гудящие плиты, внутри, у белой стены с полками, всего одна койка. Серые длинные провода от изголовья тянутся к белому компьютерному блоку. Слева от кровати стоит столик с витыми ножками, на нем лежат какие-то карты с пластинами, для которых в блоке специально подсвечены желтым, красным и фиолетовым светом разъемы.

Я лежу на кровати в полной тишине. Мне, наконец, удается погрузиться в беспокойный сон. Просыпаюсь я от нестерпимой боли в плече. Я не осматривал свои раны, и теперь меня одолевает ужас, и тело сводит судорогой. Я немного успокаиваюсь и заставляю себя ровно дышать. Стискиваю зубы, встаю, чтобы размяться.

Пару минут я так и стою, но вдруг странные звуки заставляют меня прильнуть к твердой поверхности раздвижных плит. По ту сторону слышны громкие отрывистые шаги. Я отпрыгиваю назад и уже представляю, как по ту сторону меня ждет существо из моего дома. А что, если оно прошло за мной через портал в клумбе?