Выстрел пробуждает мой уснувший рассудок. Страх за брата помогает преодолеть смертельную усталость. В спину дует сильный ветер, я чуть ли не в бреду добираюсь до дома и распахиваю дверь.

Пол подо мной сверкает и блестит от воды, стекающей ручейками с одежды.

Я вытираю лоб рукавом и иду к лестнице.

– Доми, – зову его, но никто ни отвечает. – Доминик!

За спиной цокает коготками волк, зажав в пасти револьвер. Он отдает его мне, и я не на шутку начинаю беспокоиться за жизнь брата.

Мы бросаемся к ступеням. В этот безумный миг я умоляю браслет показать мне дверь, сокращающую дорогу к брату. Проход возникает прямо на лестнице, и я продолжаю теперь бежать по правому крылу второго этажа. Останавливаюсь возле своей спальни. Выбитая дверь почему-то исчезла.

Джек не успевает переместиться в пространстве вместе со мной, он стоит позади вращающегося черного кокона, темной субстанции, в которой находится Тварь вместе с моим братом, подвешенным, как и я, на клешнях. Его куртка порвана, Доминик без сознания, если только Тварь не проткнула его насквозь.

– Отпусти его. Тебе нужен я, так иди и возьми меня!

Реакция мгновенная. Существо тут же отпускает добычу, решив поймать дичь крупнее и интереснее.

– Ты ведь умеешь разговаривать, – говорю я, собираясь воспользоваться своим главным оружием: заговорить зубы и бежать. – Так ответь честно. Что вы хотите от людей? Сожрать, изучить или…

Оно не дает мне закончить мысль:

– Поиграть. Это же так весело, – отвечает создание нечеловеческим голосом.

– Поиграем! Любишь играть? – я отступаю назад.

– Верно, – шипит Тварь, двигаясь ко мне.

– Перед тем, как все закончится, ответь! Что вы сделали с похищенными людьми? И что сделаете со мной?

– Забрали поиграть, и тебя заберем, особенный человек, – в пасти сверкают зубы. – Чтобы мучить.

Мне удалось!

У меня получилось телепортироваться из одного прохода за спиной в стене в другой, раскрывшийся сразу за Домиником. Я подхватываю его под мышки и волоком втаскиваю внутрь. Пока Джек отвлекает Тварь, я, взвалив на плечи бесчувственное тело, бегу к автомобилям.

Ключи выпадают из кармана куртки Доминика под ноги. Его «опель» сверкает на фоне иссиня-черного неба в свете полной луны. Чистый, вымытый дождем, он вселяет в меня каплю надежды на то, что скоро весь этот кошмар окажется в прошлом.

Доминик сидит в машине без чувств, я завожу двигатель, включаю дальний свет фар вместе с противотуманными огнями. Выставив одну ногу из машины, жду Джека. Страх за него начинает тревожить меня, и я уже собираюсь возвращаться за волком, как вдруг из главного входа метнулся его силуэт.

Я вижу окровавленную морду, шерсть на загривке стоит дыбом и кое-где выдрана клоками. Джек стрелой мчался ко мне, а за ним неслось Оно.

– Скорее, Джек, – воплю я так, что Доминик начинает приходить в себя.

Мы с волком одновременно прыгаем в машину, автомобиль катится назад, клешня режет лобовое стекло. Резкий разворот, существо скатывается по капоту на землю, пытается достать боковую дверь, но только царапает ее острым когтем. Я изо всех сил давлю на газ и срываюсь с холма по убитой дороге к трассе «Рок».

Преследователь отстает, он виляет в кусты, срезая себе путь, пока я огибаю рощу. И все же нам посчастливилось больше не столкнуться.

Дождь утихает. Впереди на горизонте неторопливо встает солнце, крохотное размытое светлое пятнышко среди набежавших хмурых туч.

– Я начал тебя забывать, – говорю я ему, не замечая, как по щекам текут слезы. Я улыбаюсь и благодарю судьбу за подаренный шанс вернуться на родную Землю. Она поистине самая прекрасная планета. Ее можно полюбить только за рассветы, за ласковый ветерок и другие мелочи, без которых невозможна сама наша жизнь.

Я мельком смотрю на брата. Тот не успел еще разлепить веки, как принялся ощупывать свои раны, их было, как и у меня, две на плечах и еще одна, полученная в схватке, – на ноге.

– Клеймо Твари. Как ты себя чувствуешь, парень? У меня совсем не было времени рассматривать твои отметины, так что лучше сразу к врачу.

– Пустяки, – его лицо кривится от боли. – Царапина…

– Не ври! Она протыкает так, что руки через несколько часов отнимаются.

Или, по крайней мере, не поднимаются без адской боли.

– Куда мы едем, если не секрет? До Торонто далековато.

– В ближайший госпиталь, в городок Темный Бор.

– Разве он там есть? – удивляется Доминик.

– Найдем. Надо вас обоих показать врачам…

– А что же ты? Пострадал меньше всего? – ворчит брат, прикусывая губу.

Волк подсовывает морду к моему правому плечу, касается мокрым языком шеи.

– Я бы обнял тебя, Джек, только руки заняты.

Какое-то время мы молчим, каждый погружен в свои думы.

– Мне жаль Миру, Майк!

Я вздыхаю. Не хочу, чтобы он знал о моих планах, поэтому напускаю трагический вид, разгоняюсь и лечу мимо леса.

Мое сердце так не разрывалось от тоски и боли с тех самых пор, как мы с Домиником потеряли родителей. Всю дальнейшую жизнь я посвятил заботе о младшем и поиску своей второй половинки. Я мечтал о своей семье. Если раньше, в юности, я позволял себя любить, то с Мирой все сложилось по-другому. Ивелен смогла бы стать для меня кем-то большим, чем просто любовницей, – если бы не ее ветреный нрав. Но я рад, что вышло так, а не иначе. Хотя я потерял обеих.

В городке мы отыскали-таки маленький медицинский центр – скромный, но главное, что на полках оказались нужные медикаменты и антисептики для ран Доминика. Мне вмешательство со стороны врачей не понадобилось. Я был абсолютно здоров, не считая обезвоживания (и все из-за ягод, которые должны были отправить меня на тот свет, но не сделали этого).

В коридоре мы ждали Доминика из кабинета, а я прокручивал на запястье браслет. Брат давно припрятал свой в рюкзак, а я даже не думал снимать эту вещицу с руки.

– Что, Джек, волнуешься? – говорю я, трепая волка за холку. – Надо и тебя показать врачу.

После больницы мы молча подъезжаем к «Дару».

– Доминик, я не заставляю, но ты смог бы это сделать вместо меня?

Он, не поворачивая лица, хмурит брови и громко шмыгает носом.

– Не может же тебя настолько тошнить от этого места только из-за воспоминаний. Здесь работала твоя девушка?

– Да.

– И почему ты до сих пор не избавился от этой железки?

– Я не подумал об этом. А в этом есть хоть капля смысла?

– Есть, – быстро отвечает он. – Ты можешь наделать глупостей. Давай-ка лучше я его заберу.

Мы долго смотрим друг другу в глаза, потом я не выдерживаю:

– О каких глупостях речь?

– Ты прекрасно знаешь.

У меня предательски блестят глаза от проступившей влаги.

– Все кончено, Майки. Тебе придется смириться и как-то жить дальше. Эти твари…

– Думаешь, они лгали? – перебиваю я. – Когда говорили, что она все еще жива?

– Я прекрасно понимаю твои чувства и готов их принять, как свои собственные. Но, нет… конечно, нет! Думаю, все ложь.

– Ладно, – отвечаю я. – Идем.

На пороге Доминик меня останавливает:

– Ты сильный, ты способен пережить отчаяние, брат. Найди в себе мужество принять изменения, какими бы трудными они ни казались.

Доминик укладывается на кровати удобней, прижимая к себе Джека. Эта парочка неплохо выглядит вместе. И когда они только успели так друг к другу привязаться?

Окна двухместного номера гостиницы выходят на шоссе. Я сижу, подавленный, на диване, задумчиво разглядывая брошенный на пол рюкзак. В нем теперь смысл моей жизни. Доминик заставил меня снять браслет и «спрятал» – как он это называет – его. Бесподобно!

Мы едим в номере, я больше пью, чем ем. Сейчас мне совсем не хочется спать, а вот брата клонит в сон.

– Я всегда думал, что не способен победить свои страхи. Но более всего невыносимо бороться понапрасну. Когда уже все равно, умрешь ты или будешь жить.