Наконец, явно не прибавляет Катулину вистов гуляющая по московским медицинским кругам история с Зурабом Орджоникидзе. Некоторое время молодой травматолог-ортопед Катулин вроде бы вознамерился каким-то образом «подсидеть» своего шефа и занять место главы Центра спортивной медицины. Это Катулину не удалось, а то, что он и после такого демарша продолжил там работать, объясняют беспримерной добротой и незлопамятностью Орджоникидзе.
Но вот что занятно – спартаковские игроки-ветераны относятся к Катулину, в отличие от Щукина, относительно терпимо! Даже признавая, что он участвовал в их «одурманивании». Даже свидетельствуя, что Катулин их обманывал, когда сначала говорил, что никакого допинга не дает, а потом все-таки вынужден был признать обратное. Может, участие в последующем процессе очищения замаливает для игроков те катулинские грехи? Так, говорят, заложники в какой-то момент начинают отождествлять себя с теми, кто их удерживает.
Спартаковцы наверняка относились бы к Катулину менее терпимо, знай они об одной истории. По данным из заслуживающего доверия источника, он, стремясь обелить себя в глазах Червиченко, заявил президенту, что игроки не только знали о том, что принимают допинг, но и сами (!) в перерыве матча с «Динамо» попросили «накачать» их таблетками – чтобы ноги побежали.
– Как можете это прокомментировать? – спрашиваю Ващука.
– Как полный абсурд. Я-то, будучи запасным, в перерыве сначала разминался на поле, а потом вернулся в раздевалку попить чайку – но в любом случае уверен, что такого быть не могло. Не надо считать игроков умалишенными.
В комнате Катулина, в отличие от многих других врачей, игроки не толпились, чаи не гоняли, анекдоты не травили. Балагуром, душой компании его не назовешь. Но Титов, Ковтун, Парфенов, Ващук и в спартаковские времена с ним общались, и даже после его ухода из «Спартака» контактов не прервали.
– Уже после истории с допингом Катулин мне помог: была какая-то проблема с ногой, и он мне уколы делал, – вспоминает Ващук. – Хоть к тому моменту он уже и ушел из «Спартака», но лечил меня за свой счет, денег не брал. Вообще, с ним я остался в нормальных отношениях, несмотря на все, что произошло. Конечно, его вина есть, и я его не защищаю. Но Катулин позже помогал многим – и Димке Парфенову, и другим ребятам. Я не раз ездил к нему, когда у меня были какие-то проблемы.
Порой футболисты оказываются даже с Катулиным на одних и тех же днях рождения. Не то чтобы они с ним по-настоящему дружили. Но раз после допинговой истории он не оказался для игроков персоной нон-грата – значит, у футболистов есть основания полагать, что Катулин играл во всем этом процессе не более чем вспомогательную роль.
– Мог ли один врач знать, что происходит, а другой – нет? – спрашиваю Ващука.
– Не думаю, что Катулин настолько глуп. Просто есть люди, которые умеют дозировать допинг, а другие в этом вопросе неопытны. Катулин, по моим предположениям, относится ко второй категории. По моей информации, он знал, что речь идет о допинге, но о конкретных сроках его выведения был не в курсе. Щукин, как я слышал, сказал ему, что все исчезнет за неделю, – а потом выяснилось, что не меньше чем через 40 дней. Похоже, что и Щукин не знал всего до конца.
Итак, Щукин – организатор, Катулин – исполнитель? Схема вырисовывается именно такая, но источник в тогдашнем штабе «Спартака» вносит в нее коррективы. В сторону увеличения роли Катулина.
– Представление, будто Щукин отвечал за фармакологию, которое навязывает Катулин в прессе, – неправда. Катулин помощника к распределению игрокам таблеток не подпускал, все дозировки определял сам. Да и для ребят Щукин был человеком новым, к нему не могло быть полного доверия. А Катулину, работавшему два года, – доверяли, потому и принимали все, что он им давал. И я допускаю, что после ухода Щукина, человека опытного в вопросах фармакологии, Катулин мог продолжать втихаря их «кормить». Щукин-то всегда говорил, что применять бромантан надо очень осторожно. А то, что у Титова его нашли аж в ноябре, через два с половиной месяца после ухода Щукина, наводит на мысль о том, что тогда, в сентябре, Катулин не остановился...
Деменко свидетельствует:
– Катулин не был открыт с футболистами – это точно. Именно он и таблетки нам давал, и уколы делал, и под капельницу клал. А к Щукину мы приходили давление мерить. Правда, потом Катулин объяснял нам, что понадеялся на опыт Щукина и делал все, что тот ему посоветовал. Щукин заявлял противоположное – что все определял главный врач. Но я не верю, что один из двух докторов, работавших вместе, мог о таких вещах не знать.
Один из источников рассказывает, что как-то Катулин сошелся с авторитетным врачом киевского «Динамо» Малютой. Того острые на язык игроки конца 1980-х прозвали «светофором» – утром, днем и вечером Малюта давал им по восемь таблеток всех цветов радуги. Причем первую дозу футболисты обязаны были принять, запив шиповником, за час до... подъема – в шесть утра, а отказаться от приема «снадобий» у Валерия Лобановского не представлялось возможным. С фармакологической точки зрения Киев с 1970-х годов считался бесспорным законодателем мод в СССР, да и в Европе ему было мало равных – подробно об этом на примере полузащитника Александра Заварова писал в своей книге «Футбол. Деньги. Еще раз деньги» известный агент фирмы «Совинтерспорт» Владимир Абрамов. Характерно, что, как обмолвился однажды Катулин, на базе киевлян в Конча-Заспе установлена своя барокамера. Но дело в столице Украины было поставлено настолько профессионально, что ни разу игрок «Динамо» не был пойман на «крючок».
В «Спартаке» же, преступив спортивный закон, подошли к этому по-дилетантски.
Рассказывают, что после решения о двухлетней дисквалификации Катулин лишь формально перестал работать в «Спартаке». Вплоть до ухода Червиченко он постоянно появлялся в клубе и в Тарасовке, а не ездил только на игры. Это, впрочем, объяснимо: говорят, что медицинский центр на спартаковской базе был частично приобретен на деньги Катулина. Новые боссы красно-белых, однако, компенсировать их ему не стали. Говорят, генеральный директор (теперь уже бывший) Юрий Первак с порога заявил Катулину: ко всем обязательствам предыдущего руководства он отношения не имеет.
Пока Катулин, защитивший за время своей дисквалификации кандидатскую диссертацию, не вернулся в профессиональный футбол, а продолжает работать в клинике у Орджоникидзе. Чем не прочь и козырнуть: дескать, другие футбольные доктора не способны быть практикующими врачами, а он – пожалуйста. Еще он регулярно пишет статьи о спортивной медицине для журнала «2 х 45», главным редактором которого является Михаил Строганов, когда-то игравший в «Спартаке-Чукотке» – первом футбольном клубе доктора Катулина.
Его диссертация, кстати, называется «Элементный статус профессионального футболиста и его коррекция», а не «Фармакология в спорте», как было почему-то указано на официальном сайте (!) «Спартака» в 2003 году, до «дела Титова». Может, после скандала название решили срочно поменять?
– Разобраться с врачами, так сказать, по-мужски желания у команды не было? – интересуюсь у Деменко.
– Будь команда попроще, возможно, что-то такое и произошло бы. Но это все-таки «Спартак», уровень. Хоть и было всем очень неприятно, но такого, чтобы на кого-то с кулаками, и в мыслях не было.
Это смотря у кого. Ващук говорит по-другому:
– Катулин виноват, но он и выправить положение старался, тогда как Щукин сбежал, как крыса с тонущего корабля. Думаю, если бы мы в тот момент где-то его увидели, ему бы могло не поздоровиться.
Эти наброски к портретам докторов Щукина и Катулина, наверное, помогли вам в понимании того, что происходило в «Спартаке». Но главное тут в другом. В наших клубах врач воспринимается не как самостоятельная, независимая величина, а как «чей-то» человек. Василькова считали человеком Романцева. Но «люди Романцева» на каком-то этапе оказались не нужны Червиченко, разочаровавшемуся в титулованном тренере. Например, начальника команды Валерия Жиляева, уже много десятков лет занимающегося пропиской и регистрацией игроков, их службой в армии, пробиванием квартир, гаражей и т. д., вернули в пожарном порядке только потому, что без него в «Спартаке» начался полный завал с документацией. Вместо же Василькова президент выдвинул на первые роли своего человека – Катулина. А Чернышов привел собственного протеже Щукина, которого, как выяснилось, достаточно и не знал.