— Прекрасно! Это вкуснее котлеты. Я сегодня не устала, а ведь про защиту совсем забыла.

— Про защиту забывать не стоит. Она всегда полезна. Что до усталости, ты сегодня не работала с негативом, а переносила с места на место энергию. И ты не тратила силы на сомнения, терзания и прочие мысли, что немаловажно.

— Значит, я снова могу исцелять людей?

— Можешь. Но когда они находят тебя, а не ты их, как раньше. Понимаешь, что произошло сегодня? Полина к тебе пришла, не ты к ней. Сама ты пока не можешь определить, кто твой клиент, а кто нет, поэтому отсекай людей по этому принципу. Иначе снова будешь причинять добро.

— Почему ты это видишь, а я нет?

— Потому что я, если выражаться в терминах психологов, не в треугольнике Карпмана.

Виктория недоумённо посмотрела на маму, и та поняла, что необходимы объяснения.

— Спаситель, жертва, преследователь. Считается, что это социальная модель поведения между людьми. Однако не все понимают, что все три ипостаси есть и в одном человеке. Вспомни наш самый первый разговор, когда я попросила больше не применять силу.

Виктория кивнула.

— Кто ты согласно треугольнику судьбы? Так его ещё называют.

— Целительница-спасительница, — ответила девушка.

— И ещё, если ты помнишь, мы говорили, что ты исцеляешь ради своего эго. И, согласно этой теории, спаситель — человек не бескорыстный, а человек, преследующий свою выгоду, даже если она ему неочевидна.

— Теперь я понимаю, — опять кивнула Виктория. — И про жертву понимаю. Мои отношения с Алексеем. Моё неумение говорить людям «нет» из-за желания казаться хорошей в их глазах.

— Всё верно говоришь. Про преследователя найдёшь сама пример из своей жизни?

— Найду, — горько вздохнула Пятницкая, отхлёбывая сладкий чай с ежевикой. — Я и Алексей. Когда я не дала ему сразу ответ, что чувства прошли, а всё высчитывала, подходит ли он мне как муж или нет. Я и Лена, буквально час назад. Когда внутри себя торжествовала над тем, что теперь она горюет и мучается от вопроса, было у меня что-то с Алексеем или нет.

— Всё правильно говоришь, — согласилась Анастасия Георгиевна, тоже наслаждаясь чаем. — Когда ты сможешь выйти из этого треугольника страстей, тогда сможешь истинно исцелять людей, и у тебя не будет сомнений в том, что правильно, а что нет.

— И что мне для этого делать?

— Жить и делать это максимально осознанно. Анализировать свои эмоции, делать выводы, принимать себя и других людей такими, какие они есть.

— Звучит хорошо, но я не поняла, что делать, — честно призналась Виктория.

— Жить, моя хорошая, и оно придёт. Следи за собой, и всё получится.

— А ты? Ты сразу была вне этого треугольника?

— Нет, не сразу. Последний урок преподнесла мне ты, когда я приняла тебя такой, какая ты есть. Не просто было смириться с тем, что вроде у идеальных родителей якобы неидеальная дочь.

— А сейчас?

— Сейчас я просто тебя люблю. И люблю пить с тобой чай, болтать и радоваться твоим успехам.

— Да?

— Да. Разве ты не замечаешь, как быстро меняешься?

— Наверное… — замялась Вика. — Вернее, да, начинаю замечать. Спасибо, мам. Мне важно было от тебя это услышать. Я тоже тебя люблю. И папу.

Анастасия Георгиевна лишь улыбнулась в ответ.