— Что ты имеешь в виду?

— Дай мне десять минут.

И он исчез.

Гильермо глядел себе под ноги, голова его тряслась от сдерживаемого смеха.

— Кажется, мне пора, mija. У меня много работы. У тебя есть еще вопросы?

— Миллион, — поспешила я сказать.

— Думаю, Джейми сможет ответить на большинство из них, он и правда все тут знает.

Я кивнула.

— Приятно было познакомиться. Спасибо.

Я протянула руку, и он пожал ее.

— Пожалуйста, mija.

Гильермо наклонился и поцеловал меня в щеку почти по-семейному. На сердце у меня потеплело.

Вернулся Джейми, катя перед собой бочку. Они с Гильермо кивнули друг другу. Челси улеглась рядом прямо на холодный бетон.

— Кейти, ты готова?

Он поставил бочку на пол и снял крышку. Я наклонилась и вдохнула смесь ароматов. Сладкий и кислый, естественный и терпкий – резкий, но натуральный аромат. Я увидела внутри виноград, отблескивающий, когда свет касался его.

Джейми посмотрел на меня.

— Ну, снимай туфли.

Он ухмыльнулся, принес ведро и поставил рядом, чтобы я могла присесть.

Я сняла обувь и носки с неохотой.

— Мне нужно раздавить эти ягоды?

Он опустился передо мной на колени и ловко закатал края джинсов. Потом взял меня за ногу и приподнял, изучая. Я ужасно смутилась. Боже, он что, ищет у меня на ноге грибок?

— Я лично выпью без остатка вино, которое будет сделано этими милыми ножками.

Он протер мою ступню влажной тряпкой и потом постелил ее на пол, чтобы я могла встать на нее.

— Может, тебе лучше снять худи. Наверняка тебе будет жарко. Это все-таки тяжелая работа – давить виноград.

Я запаниковала. На мне была всего лишь камиза, лифчик я не надела.

— Ну…

Он подарил мне почти самодовольную ухмылку.

— Я уже видел тебя в нижнем белье.

— У меня под худи танк-топ, – пробормотала я, и все-таки сняла верх.

Топ обнажал пару сантиметров кожи живота. Он был шелковый, а я была без лифчика. Хуже не придумаешь.

Все еще ухмыляясь, Джейми прищурился и оглядел мой наряд.

— Не знаю, можно ли это назвать топом, Кейти, но мне нравится. Ну, что ж, давай посадим тебя в бочку. Положи руки на край. На счет «три» ты прыгнешь, и я тебя подниму.

Он встал позади меня, совсем близко, и положил руки на мои бедра.

— Один, – сказала Джейми обычным голосом.

От него пахло кардамоном и мускусом, а в дыхании был запах фруктов.

— Два.

Он ухватился покрепче. Время словно застыло. По спине пробежали мурашки, а ноги стали ватными. Джейми прижался ко мне. О Боже. Его губы почти коснулись моего уха.

— Три.

Волна прошла сквозь мое тело, и ноги мои подкосились. Удерживая меня, Джейми хихикнул.

— Ты должна была прыгнуть, глупая.

Стараясь не улыбаться, я повернулась к нему лицом, изображая притворный гнев.

— Ну, для начала перестань шептать мне на ухо.

— Тебе понравилось.

— Ты меня смутил, а ведь я не из тех людей, которые легко смущаются.

— Клянусь тебе, я вовсе не хотел смутить тебя.

Снова отвернувшись от него, я выпятила зад, заставив Джейми чуть отодвинуться. Он это и сделал, но рук с моих бедер не убрал.

— Так, на этот раз считаю я, – сказала я решительно.

— Как скажешь, детка.

Мурашки. Снова. От одного лишь слова «детка».

— Один-два-три, – протараторила я, и подпрыгнула.

Это было сродни полету. Вдруг я взлетела, и снова замедлилось время. Я закрыла глаза и подумала, что, когда открою их, хочу увидеть себя летящей через целые галактики из зефира и сладких пирожных, где пухленькие ангелочки играют на лютнях, похожих на шоколадные сердца.

Реальность, где ты? Я подогнула колени, чтобы перепрыгнуть через край. Джейми поднял меня так легко, словно я ничего не весила. Я вытянула ноги и коснулась винограда. Аккуратно погрузилась в них и захихикала от ощущений, а Джейми смотрел на меня.

— Начинай, детка, – засмеялся Джейми.

Я начала топтаться на месте. Он придерживал бочку. Виноградины оказались тверже, чем я думала, но достаточно мягкими, чтобы щекотать мне ступни. Я остановилась, глубоко вздохнула и оттерла пот с бровей тыльной стороной ладони.

— И чего ты так счастлив? – спросила я улыбающегося Джейми.

— Мне кажется, ты наслаждаешься процессом.

— Так и есть. – Я потоптала виноград еще немного, и снова остановилась. – Слушай, ты прав, это работа.

Я опустила взгляд, и увидела, что шелковый топ прилип к телу. Джейми проследил за моим взглядом, потом снова посмотрел мне в глаза. Я увидела, как он сглотнул. Его грудь поднялась и опустилась в глубоком вздохе. Я почувствовала, как мои соски напряглись под тонким материалом.

— Поможешь мне вылезти?

— Конечно. – Он подошел ближе. – Подпрыгни и подогни колени.

Когда я так и сделала, он ухватил меня за бедра и легко поднял на руки. Поставив меня на мокрое полотенце, Джейми пододвинул ближе ведро, чтобы я могла сесть.

Опустившись передо мной на колени, он аккуратно вытер остатки виноградной кожуры и сока с моих пальцев и стоп. Когда рука Джейми случайно коснулась чувствительного места, я хихикнула.

— А, Кейт Корбин, строгий репортер из Чикаго, оказывается, боится щекотки!

Он лукаво ухмыльнулся.

— Нет, нет, нет! – завопила я, когда она начал щекотать меня.

Я попыталась увернуться, упала на пол и откатилась от Джейми, хохоча.

— Пожалуйста, хватит! – я шутливо закрыла лицо руками, притворяясь плачущей.

Я лежала на спине, на бетоне, и он вдруг перестал меня щекотать и склонился надо мной: коленями по обе стороны моих бедер, руками – по обе стороны от моего лица. В глазах у меня от смеха стояли слезы, и Джейми их увидел.

— Ты что, правда, плачешь?

— От смеха. Ненавижу щекотку.

Он легко поднялся и протянул руки, помогая подняться мне.

— Ты меня напугала, Кейти. Я уж решил, что сделал тебе больно.

— Нет, я просто растерялась. Никогда бы не подумала, что меня будет щекотать человек, которого я почти не знаю.

— Мы ведь друзья, помнишь? Мы же договорились прошлой ночью.

— Ну да, друзья, – сказала я неуверенно.

Его глаза опустились к моим губам.

— Друзья, – сказал Джейми снова.

Я быстро кивнула и отвернулась в замешательстве. Щеки у меня просто пылали. Мои мысли были о Джейми совсем далеки от дружеских, а ведь я едва его знаю.

Уголком глаза я поймала его взгляд, брошенный на часы. Это были старенькие часы «Люминокс», такие, которые обычно носят морские пехотинцы.

— Ты моряк?

Он снова взглянул на свое запястье.

— Не. Я просто как-то общался с морскими котиками, а эти ребята носят вот такие вот часы. Я подумал, что это было бы круто, и купил одни, – сказал он с мальчишеской улыбкой и совершенно невинным выражением лица.

— А где ты с ними общался?

— Это была одна из школьных экскурсий много лет назад, – быстро сказал он. – Слушай, уже 11.30, а мне надо прибраться до того, как придет шеф Марк. Встретимся за обедом в ресторане?

Я кивнула.

— Вернешься назад сама?

— Да, увидимся там.

Возвращаясь через виноградник к гостинице, я представляла себе, что могло бы произойти на полу склада, когда Джейми оказался на мне. Я могла бы протянуть руку и снять с него бейсболку. Его волосы вырвались бы на волю, и я могла бы провести по ними руками, а потом он наклонился бы ко мне, чтобы поцеловать.

Как раз когда я дошла до момента поцелуя, завибрировал телефон. Я была грубо выброшена из своих грез сигналом входящего сообщения.

Стивен: Я попросил суперинтенданта открыть твою квартиру, чтобы вернуть кое-что из твоих вещей.

Какого хрена?

Кейт: ОТВАЛИ НАХЕР ОТ МОЕЙ КВАРТИРЫ И ОСТАВЬ МЕНЯ НАХЕР ОДНУ.

Курсор задрожал над словом «одну». Глядя на него, я подумала о своей жизни в Чикаго, и ощутила боль где-то глубоко внутри. Подумала о Стивене и другой женщине. Я подумала о Роуз и маме, и о Просто Бобе, обо всех них, о каждом по отдельности. Интересно, что больнее: одиночество, которое настигает тебя, когда ты один, или одиночество, которое ты чувствуешь, когда человеку, который клялся тебе в любви, становится на все наплевать? Он не борется за тебя, даже не пытается. Вы когда-нибудь чувствовали себя одинокими в комнате, полной людей? Чувствовали ли вы одиночество, когда не были одиноки? Эта боль сильна, и я о таком не просила. И поняла, что Джейми дал мне то, чего я не ждала – маленькую, самую ничтожную, но надежду.