Он вздыхает, так, словно с его плеч только что свалилась бетонная стена и целует мои губы. Впивается и застывает, так, словно еще до конца не поверил в то, что я здесь, рядом. А я, съедаемая своими тараканами, которые изголодались по бездне, в которую у него долбанный абонемент, углубляю этот начавшийся поцелуй, и в ответ получаю не менее яркую реакцию. Клеймо, которое он ставит, скидывает меня в пропасть, где все мысли растворяются, потому что мозги разжижаются от его огня. Отрывается от меня только когда моя крыша начинает ехать, не знаю, то ли от нехватки воздуха, то ли, блядь, от его грешных губ. Пальцы пробегают по скулам, глаза застывают на губах, ласкают их, скользят выше, находят мой взгляд.

— Я люблю тебя, моя маленькая, певчая птичка. Люблю твое ангельское личико, твои реснички, и озера, которые они прячут. Твой такой маленький, упертый характер. Люблю каждый сантиметр бледной кожи. Люблю твою улыбку. Люблю. Вика, я люблю тебя.

Бездна, как же скучала по тебе. Сейчас нет ничего, кроме него и его тьмы, оплетающей меня. Родной и неопасной. Нет толпы, нет Пьера. Нет никого, кто смог бы отвлечь мой взор от любимого лица. Меня нет без него.