Тот встрепенулся, вскочил, мутными от сна и алкоголя глазами озираясь по сторонам. Взгляд его сфокусировался на взмыленной ведьме и оборотень с явным облегчением выдал:

— А это ты…, - и опустился обратно на стул с явным намерением продолжить свое благодатное дело.

Только его голова снова коснулась стола, как мгновенная затрещина заставила подпрыгнуть на стуле.

— Лили! Ты чего дерешься? — обиженно промычал он и потянулся к недопитой бутылке.

Бутылка была отобрана и послана в недолгий, но зрелищный полет прямиков в окно.

— Ну, и зачем ты ее выбросила? — хрипло спросил Эд, проводя остальные бутылки тоскливым взглядом.

— Затем, — зло буркнула Лили в ответ и показала ему кулак, когда он попытался отобрать у нее одну, — Ты совсем спятил хвостатый?! Какого черта ты напиваешься до такого состояния?

— Я перед тобой отчитываться не собираюсь, — агрессивно выпятив подбородок, встал в позу Эд.

Лили посмотрела на него как на больного и, схватив за шиворот, потянула из кухни. С учетом того, что оборотень значительно превосходил ее в росте, смотрелось это довольно комично, и он бы с легкостью освободился от ее хватки, если бы не шатался из стороны в сторону.

— Куда ты меня тащишь?

— В душ.

— Зачем?

— Купаться.

Лили затащила его в ванную и, зло выплевывая проклятия, запихнула прямо в одежде под ледяной душ со словами:

— Стой тут, трезвей, а я пошла тебе кофе сделаю.

Пока мужчина отмокал, ведьма спустилась на кухню. Кофе нашелся в шкафчике над кофеваркой. Лили быстро прокрутила его в кофемолке и, запустив машину, стала увлеченно рыться в карманах плаща, в которых, как и у любой уважающей себя ведьмы, на экстренный случай было припрятано много пакетиков с разными снадобьями. Откопав нужный, Лили щедро добавила красный порошок в готовый напиток и уселась на табурет в ожидании хозяина дома.

Когда хмурый оборотень, наконец, появился в дверях, Лили уже давно выпила свою чашку и стала откровенно скучать.

— Я думала — ты там утонул. Еще пара минут и пошла бы спасать.

— С тебя станется, — буркнул Эд и поморщился, отпив остывший кофе, — Надеюсь, та дрянь что ты добавила, избавит меня от похмелья.

— Надейся. Поделишься — по какому поводу праздник? — осторожно поинтересовалась ведьма, — Давненько я тебя таким разбитым не видела.

Оборотень пожал плечами и мрачно ответил:

— Я думаю, ты и сама догадаешься, что за повод.

Лили стиснула пальцами кружку, в которой уже кончился кофе, и прикусила губу, чтобы та предательски не задрожала.

— Знаешь, я все жду, когда она сама придет.

— Она не придет, — поникшим голосам сказала Лили.

— Почему?

Ведьма ежится под его напряженным взглядом и нехотя признает очевидное:

— Потому что их до сих пор двое и судя по тому, что ее видели в компании твоего сына — у обеих есть определенные планы, в которые ты не вписываешься.

Эдвард опустил все еще мокрую после водных процедур голову, пряча от Лили пронизанный болью взгляд, а та, наблюдая сквозь хищный прищур за его реакцией, поделилась:

— Знаешь, а я ведь догадываюсь почему Лара даже на том свете не нашла себе покоя.

Оборотень, не поднимая головы, покрутил чашку в руках и грубо поинтересовался:

— Ты за этим пришла? Поговорить о Ларе? Если так, то проваливай!

— Я не уйду пока не узнаю, что произошло в ту саму ночь.

Мужчина, все так же не глядя на нее, молча, поднялся и направился к лестнице с одной целью — уйти от разговора. Но Лили не была бы ведьмой, если позволила ему вот так улизнуть.

— Эд! Стой! — и, бросившись следом, поймала его за локоть, — Я молчала все эти годы. Не лезла. Ведь, по сути, это не мое дело…

— Вот, именно Лили! Это не твое дело, — яростно бросил он, рывком освобождаясь.

— Если ты готов жертвовать своей жизнью ради нее, то это не значит, что я готова дать ей на растерзание чужие! В данном случае это Тамара и твой сын.

— Лара — мать, — с внезапным высокомерием отчеканил он, — Она не причинит ему вреда.

— Правда? — цинично усмехнулась блондинка, — А почему я тогда убирала следы остаточной магии, если твоя женушка такая святая? Хватит Эд. Твоя слепая одержимость переходит все границы.

Они стояли друг напротив друга злые, взвинченные до предела неприятным разговором и воспоминаниями.

— Скажи, — хрипло выдавил оборотень, глядя на подругу больными глазами, — Скажи мне в лицо, что я бесхребетная размазня, инфантильный идиот. Скажи.

Лили с трудом проглотила образовавшийся ком в горле, но ответить ничего не успела. Запястье обожгло и она, зашипев в недоумении, уставилась на сигнальный артефакт.

— Вот дьявол… — ошарашенно произнесла она, рассматривая, как рунические символы наливаются чернильной тьмой.

Оборотень подался вперед, с беспокойством глядя на браслет, который был своего рода охранкой жилища на магическое вмешательство. Такой был и у него. Лили подарила.

— Что, случилось?

Лили подняла на него круглые от испуга глаза и выдавила:

— Я вчера замкнула его на Карлайл Холле. Это магия изначальных.