Меньше, чем через полчаса выясняется, что мне можно по состоянию здоровья покинуть на ночь пределы школы, что меня заменит дежурный воспитатель, которым, оказывается, сегодня завуч Алла Львовна как раз и является, и что увольнять меня никто не собирается.

И вот мы мчимся по ночному городу. Игрушечную собаку и сумку я по-прежнему не выпускаю из рук. Я спокойна, я совершенно спокойна, только что разве носом шмыгну иногда. Стремительно удаляется с горизонта моего воображения холодное море Лаптевых, тулуп и школа. Я слушаю монолог главного героя моей новой пьесы, я даже верю, что всё, что говорит он, полная правда:

- ...И место, в котором я купил для нас дом, замечательное. До города недалеко, дорога хорошая. И лес, и поля, и речка - купаться можно, и посёлок рядом. Слышишь, Свет, а в посёлке школа. Раз уж ты так работать хочешь, нечего тебе в этом институте благородных девиц делать, будешь...

- Да, да! Буду географию в школе преподавать!

- Вот тебе и экскурсии тогда, и ландшафты, и всё, что хочешь.

Как он всё продумал, как всё предусмотрел! Это его, его я так обзывала, а он ради меня мотался, дом покупал, бумаги оформлял, и даже телефон зарядить ему было некогда. А я его, я его... И Львовну, и Полину обидела, и детей, и всех, всех...

Завтра я всё исправлю, завтра будет всё хорошо, а пока я засыпаю прямо на сиденье машины. Кутаюсь в наброшенный пиджак, потому что мне кажется, что это не пиджак, а простынка. Я такая лёгкая, невесомая, я "панночка", я лечу! И только попробует пусть кто засмеяться...