План миссии оказался довольно простым. Все четыре отряда отправляются вдоль берега в мой город, делятся на две группы и проводят первоначальную разведку и проверку дронов. Я тусуюсь с первым и третьим отрядами, отвечая по ходу на любые их вопросы, а они пускают все свои паранормальные способности на отслеживание любой необычной активности вокруг меня. Их очень интересовал амфитеатр, но также и пугал — из-за эфира, так что поход туда отложили на потом. Вроде как позже мы осторожно сунем туда нос и посмотрим, не откусят ли его.

В итоге план сводился к «поискать чего-нибудь интересное и постараться не погибнуть».

Четыре отряда — это множество народу на канале миссии. Плюс еще двое не-сетари по имени Кенсан и Теара, оставшиеся на «Литаре». Ну и я. Зеленые доставили нас на берег на парящих санях, а потом вернулись на корабль, и шагая за Кетзарен по камням, я смутно удивлялась, почему никто из них не присоединился к нам, чтобы помочь.

Это было то самое место, где меня когда-то подобрали. Казалось, прошла целая вечность, и так как рядом стояла Сонн, я поймала ее взгляд и сказала:

— Круг замкнулся.

Думаю, она меня поняла, но не ответила и не сменила серьезного выражения лица.

Ферус, однако, был совсем другого сорта.

— Что ж ты тут, интересно, готовила? — спросил он, указывая на едва заметные остатки моего очага и три тяжелые плоские чаши. — Я все гадал, как ты вообще могла столько съесть…

— Это для кипячения шерсти. — Я пожала плечами. — Чистишь, делаешь одеяло.

Если вдуматься, пожалуй, за все время на Муине я ни разу не готовила — в обычном значении этого слова. У меня так и не получилось поймать рыбу или найти хоть одно яйцо. Касс-первопроходец еле-еле сдала бы экзамен по выживанию.

Сейчас здесь стало холоднее, чем тогда. Ощущая порывы по-осеннему пронизывающего ветра, я от души порадовалась, что меня спасли. Если тут случается настоящая европейская зима, мне не только понадобилось бы гораздо больше шерсти, но и пришлось бы столкнуться с серьезной перспективой голода.

Я пишу это, еще ни разу не упомянув Рууэла, в основном потому, что толком его не видела. Однако он стоял неподалеку и как раз в этот момент сказал:

— Угрозы нет.

Вот интересно, он нарочно на каждом шагу принимает такие драматические позы? Как на него ни посмотрю, Рууэл всегда очень фотогеничен. Хотя, пожалуй, всматриваться вдаль — часть его работы.

— Берем на себя левую половину, — сообщил Мейз. — Будьте на связи.

Я была счастлива, что команды разделили именно таким образом. Не потому, что постоянно боролась с желанием попялиться на Рууэла — с этим я уже более-менее справилась, — просто к этой Форел из седьмого у меня никакого доверия, учитывая, как она изводит Зен. Сейчас Форел походила на кошку даже сильнее обычного, и пусть вела себя очень аккуратно, я все же порадовалась, что остаюсь с первым и третьим отрядами.

А еще наблюдать за Эли было очень забавно. Она так радовалась своему первому полету на Муину, что едва не подпрыгивала. Время от времени что-то бормотала, но в основном смотрела вокруг во все глаза. Наконец Таарел тронула ее за плечо, чуть улыбнулась, и Эли немного успокоилась. Мы ходили по городу, который выглядел обычным заброшенным поселением. Сефен (у него самое сильное видение места) смог уловить лишь слабый отпечаток, оставшийся после эфира.

Я убивала время, предаваясь воспоминаниям, работая над переводом стихотворения и гадая, не злился ли на себя Рууэл из-за того, что не заметил ничего значимого, когда они тут гонялись за ддорой.

Мейзовское «будьте на связи», вероятно, значило, что мы должны много общаться в процессе исследований, но я слышала только отрывистые фразы Форел, Аурона и Халлы из другой группы. Наконец Мейз велел всем возвращаться на берег, чтобы собрать новых дронов, которых они там оставляли, и выдвигаться к амфитеатру.

Дрон, привезенный зелеными костюмами перед последним лунным дождем, взорвался. Они этого ожидали, раз уж он не передал данные, но все равно после долгих наблюдений решили поместить другого сюда же. Я же следила за котами, которые отступили к дальнему концу амфитеатра и раздраженно на нас зыркали.

Пока третий отряд ковырялся с остатками дрона, четвертый и седьмой повели меня вниз, чтобы проверить супербольшое центральное кольцо. Даже после усиления никто из них не засек ничего, кроме остаточного следа эфира. Затем меня поставили в центр. Все равно бесполезно.

— Нам стоит зачистить место от животных? — спросил Тсеннен.

Я успела лишь подумать, что он фанатичный идиот, как Сонн отрезала:

— Угрозы нет.

Только благодаря своему журналу, я потом разглядела, как Форел подвинулась, желая увидеть мою реакцию. Они проверяли, смогут ли вывести меня из себя из-за Тени. Рууэл повернул голову в сторону Форел, но больше никак не отреагировал. На ее месте я бы не выделывала подобных фокусов перед ребятами с даром видения. Особенно, учитывая, как отчаянно она старалась выпендриться перед этим конкретным парнем.

Наши четыре капитана отрядов на задании — это просто какая-то мыльная опера. Форел пытается впечатлить Рууэла. Он ведет себя непонятно, но вроде проводит кучу времени с Таарел. Я пытаюсь делать вид, что меня это не касается. Таарел (по крайней мере, если судить по ее поведению во время нашего отдыха в городе), кажется, страдает по Мейзу. А Мейза романтика отныне не интересует.

Сейчас, не заметив ничего интересного, я просто забила на всякие глупости и вернулась к переводу стихотворения. И продолжила бродить по своему городку в сопровождении двадцати четырех космических ниндзя-экстрасенсов, которые надеялись на какое-нибудь внезапное происшествие куда больше, чем я. Не могу сказать, что очень на это рассчитывала, ведь некогда прожила здесь месяц, да и сетари все проверили. Если что и произойдет, то совершенно случайно.

Я ни капли не удивилась, когда мы вошли под амфитеатр и не обнаружили там никаких монстров — лишь короткий белый коридор, ведущий к пустой круглой комнате с круглой же высокой платформой в центре.

Я как раз раздумывала над менее чем забавной перспективой вернуться сюда снова, но только предварительно накачавшись эфиром, когда Сефен из третьего глянул на Рууэла и сказал:

— Я даже близко не понимаю, что это такое.

— Похоже на врата, — заметила Таарел, — но…

— Нет, это не врата. — Рууэл подошел ко мне слева и, коснувшись моей руки, нахмурился. — Гораздо сложнее. Я ощущаю здесь Эну.

Мейз, перетаскивавший телекинезом одного из новых дронов, опустил его на землю у противоположной стены.

— В конце концов, мы ожидали найти источник эфира. — Проверив настройки робота, он запустил его и убедился, что «Литара» получает данные. — Если это какое-то устройство, то для чего оно, по-вашему?

Народ зашевелился; все, кто обладал даром видения места и символов, усилились и принялись осматривать платформу с разных углов. Мейз запустил сканирование дроном. Я же видела перед собой обычную платформу: там даже ступеньки с одной стороны были.

— Для связи, — наконец вынес вердикт Рууэл, и несколько человек нерешительно кивнули.

— Здесь есть следы эфира, — прокомментировал Мейз, а потом через интерфейс спросил: — Какие будут приказы?

— Снимите первичные показания, — отозвался старший синий костюм, Теара, — но не больше, пока мы не вернемся. Анализ сканов, полученных в промежутке, вероятно, поможет понять, что делать дальше.

На два разведывательных отряда имелось четверо людей с талантом видения места.

— Давай сам, Сефен, — сказала Таарел. — Мы до сих пор до конца не уверены, есть ли какое-то искажение при использовании усиленного видения.

Сефен кивнул, а остальные трое — Рууэл, Халла и Мет — убрали перчатки в рукава формы. Сетари с подобными способностями часто работают с закрытыми ладонями, потому что прикосновение к объекту может дать им более глубокий контакт, вроде того, как когда Рууэл держал мой дневник. Я уже просмотрела достаточно серий «Скрытой войны», чтобы знать: сетари с видением места испытывают трудности с получаемой информацией и избегают случайных прикосновений к людям и предметам. Актер на экране всегда был напряжен, чувствителен и замкнут.