— Как по-твоему, что произошло? — спросил Мейз, пока я заливала в себя живительную холодную влагу.

— Похоже, ддора принять вас за ионоты, — предположила я, мечтая, чтобы болеутоляющие подействовали побыстрее. — Не поняла, что она говорит, но догадалась по тону. Вроде как большой домашний зверь, скучать по муинцам и убивать всех, кого не распознать. Я пыталась сказать, что Рууэл с Муины. Платформа что-то сделала, ддора поняла, Рууэл не ионот, и пришла в восторг. Стало еще громче. Это ддора заставлять корабли взрываться?

— В прошлом существовала такая версия, — кивнул Мейз. — Ддора определенно подбиралась к нам с целью убить. Когда ты коснулась платформы, она остановила атаку, но все еще была к нам враждебна. А потом — с точностью до наоборот. Видящие место почувствовали через платформу эмоции ддоры, когда она перестала действовать против них.

— Она знала, что я не с Муины, — размышляла я. — И стать гораздо дружелюбнее к сетари, когда не думать, что вы ионоты. Но это платформа изменила ее отношение.

— Рууэл сказал, это какой-то аналог системы безопасности. По какой-то причине устройство распознало тебя как свою и позволило идентифицировать нас.

— Теперь наш черед проходить тесты с эфиром, — заметил Лон.

Он обнимал Мару за плечи, и они впервые вели себя при всех как пара. Думаю, сегодняшнее событие всех воодушевило.

— Мой черед смеяться, когда Лон скажет глупости. — Я улыбнулась и потерла висок. — Я пыталась попросить ддору защитить дронов, корабли и прочее, но не думаю, что она слушала. Слишком радостная. Что дальше?

Мейз пожал плечом:

— Результаты миссии превзошли все ожидания. Итог очень хороший, мы рассчитывали на меньшее. Даже не знаю, поспособствует ли это скорейшей организации второй экспедиции или, наоборот, ее отсрочит.

— Что дальше, так это ты наконец сможешь отдохнуть. — Зи потрепала меня по руке. — Мы сделали большое дело, а в ближайшей перспективе у нас дорога домой длиной в два кассе. И потом еще как минимум день споров, тестов и анализа данных.

— И все же прогресс значимый, — сказал Лон. — Может, мы и не решили глобальную проблему, но освоение Муины постоянно срывалось из-за этой… системы безопасности.

— Ддора не объясняет всех смертей, — вставила Алей.

— Но большинство из них, — ответила Кетзарен. — Почти наверняка, если это из-за нее взрывались корабли. Даже гиганты незначительны по сравнению с этим, особенно когда КОТИС может использовать вооружение без риска для зданий. Могу предположить, что теперь вокруг твоего города попытаются создать серьезный плацдарм. И оттуда мы будем искать информацию о муинцах и способе постройки Колонн.

— Не понимаю кое-что про лантаров, — не удержалась я. — Как их система безопасности исчезнуть? Они все это знали, создали ддору. Они вроде как более продвинутые, чем сетари. Но их убило. А вдруг построим здесь укрепление, а потом защита опять исчезнуть?

— Очень хорошее замечание. — Мейз играл со своей едой, и я была готова поспорить, что он думает о том же. — Я определенно не рекомендовал бы никаких спонтанных действий.

— Сетари могут бороться с ддорой?

— Ни в коем случае. — Зи посмотрела на Мейза и повторила: — Ни в коем случае.

— Мы впервые подобрались так близко к одной из них, чтобы оценить уровень того, с чем столкнулись, — продолжил Мейз. — Это гигант, созданный из чистой энергии, который, похоже, может атаковать реальное пространство из околопространства. Я очень рад, что нам не пришлось с ней сражаться. И вот на этой счастливой ноте иди-ка ты спать. И чтобы я тебя не видел, пока не перестанешь выглядеть так, будто по тебе потоптались.

Зи пошла со мной, подождала, пока я сбегаю в туалет, а потом наблюдала, как я устраиваюсь в капсуле.

— Ты чем-то расстроена, — заметила она, положив руку на крышку. — И дело тут не только в головной боли.

— Не хотелось становиться еще более важной.

Если я единственная, кто может отключить систему безопасности, то черта с два меня когда-либо отпустят.

Зи неожиданно весело на меня посмотрела:

— Я так и подумала. Но представь, что бы случилось, не обладай ты такой возможностью. — Затем жестом велела мне лечь. — Можешь сделать оболочку непрозрачной, если свет мешает. А теперь спи.

Она права. Мы бы все там погибли. Зи определенно умеет душить зачатки жалости к себе прямо на корню.

Я разобралась, как затемнить капсулу, но, пока мы не взлетели, скорее дремала, чем спала, потому что ддора никак не затыкалась, хотя стала гораздо спокойнее. Было бы еще хуже, если бы погибли все, кроме меня. Не знаю, смогла бы я с таким справиться или нет. Впрочем, не уверена, что справлюсь с тем, что у меня получилось совершенно случайно. Каждый раз, когда пытаюсь осмыслить последствия встречи с «системой безопасности», мозг просто взрывается.

Похоже, я и сама не представляла, насколько хочу спать, потому что, когда Зи меня разбудила, мы уже приземлились на Таре. А потом была куча медицинских тестов и долгая попытка четко описать, что я сделала и о чем думала, касаясь платформы. Мои биоритмы совершенно сбились, но, полагаю, пока мне не поставят что-то в расписание, не имеет значения, в какое время просыпаться. За исключением медицинских тестов я все время сижу у себя в комнате, просто пишу и пытаюсь выкинуть из головы картинку, как все вокруг падают замертво, потому что я не догадалась коснуться платформы.

Перемены

Пришла Мара, чтобы рассказать мне о результатах тестов сетари, побывавших на Муине. Теперь эфир влиял на них так же, как на меня. Но только на эти четыре отряда. Он до сих пор атакует каждого, у кого нет «доступа».

— Как продвигается большое обсуждение?

— Оживленно. Вряд ли они перенесут сроки следующей миссии, но есть большая вероятность, что изменится число участников. Все, конечно, советуют не спешить, но каждый свято верит, что его-то точно включат. — Мара скривилась. — И это только в КОТИС. Долго утаивать такое от публики невозможно, и тогда на нас обрушится множество групп, каждая со своим интересом, и СМИ. Муина — крайне щепетильный вопрос.

— Не могу представить тарианцев, живущих на Муине. Вы же никогда не ходить наружу.

— Время перемен. — Она в шутку меня пихнула. — Хотя согласна, некоторых из тех, кто так рвется в следующую экспедицию, ждут серьезные затруднения. У сетари есть преимущество — нас учат адаптироваться к разным условиям, а вот другие члены КОТИС и близко к такому не готовы.

— Похоже, лед тронулся. Будет интересно.

Она не поняла, что я имею в виду, и мы немного поболтали про зиму и осень (на Таре бывает только два времени года: шторм и сильный шторм), а потом обсудили потенциальное давление на сетари, ведь придется работать на двух разных планетах. Все вчерашние отряды завтра на маршрутах, а на следующий день запланировано начало расширенной миссии. Мара предупредила, что пока точно посылают третий и/или четвертый отряды, но хотели подключить и других для поддержки.

— Можешь смело рассчитывать на Таарел и Рууэла. Если тебя что-то обеспокоит или почувствуешь себя некомфортно, перебори в себе это желание смолчать. Возражай, если не хочешь чего-то делать.

В этот момент я заметила за ее спиной Тень и понадеялась, что Мара не обернется. Интересно, как она расценила выражение моего лица?

— Буду возражать, если решу, что это что-то изменит, — ответила я.

Ну резонно же. К примеру, я не хочу, чтобы мне в спину опять втыкали иглы, но протесты лишь растянут время процедуры, пока кто-нибудь не придет и не объяснит мне, мол, это все крайне важно.

— Ты бы жила на Муине, если б могла?

Мара задумалась и наконец пожала плечами:

— Мне очень трудно такое представить. Но здорово знать, что когда-нибудь мы сможем.

Интерлюдия

Бумажные тетради в этом мире редкость, но все-таки существуют. Сегодня наконец выяснила, где можно купить новый дневник. Ошеломляюще дорогой, и доставят его уже после того, как я отправлюсь на Муину, но, думаю, пока мне хватит нынешнего. Его я завтра беру с собой, потому что мы собираемся надолго. Я даже упаковала свой старый школьный рюкзак — смех, да и только!