И думаю, что Сойер тоже, потому что он отстраняется и погружается в меня с ворчанием и стоном. А потом снова и снова входит и выходит из меня, быстро и яростно, словно не может вбиваться в меня достаточно жестко. Вздыхаю и зову его по имени. - Сойер. Ох, Сойер. Я сейчас кончу.

- Ещё нет. Подожди меня.

Он выскальзывает из меня и переворачивает меня на четвереньки, ладонями обхватывая мою задницу. Наклоняю голову, руки и ноги дрожат, как будто я могу в любой момент рухнуть на кровать. Сойер притягивает меня к себе за талию и я выгибаюсь назад так, что его грудь прижата к моей спине. Он обхватывает мои груди достаточно сильно, чтобы я застонала. А затем снова он проскальзывает в меня. Поворачиваю голову в сторону и Сойер накрывает ртом мое ухо, покусывает и облизывает. Он двигается во мне, сначала медленно и нежно, а потом быстро. Изменение темпа подводит меня к вершине и отбрасывает обратно.

- Пожалуйста. Я не могу больше. Пожалуйста.

Больше нее могу сдерживаться. Все мое тело взрывается в экстазе, из-за чего каждая мышца напрягается и расслабляется. Я дергаюсь напротив Сойера и он вбивается в меня жестче. И я снова кончаю. Только тогда он находит собственное освобождение и со вздохом роняет голову мне на плечо. Когда наше дыхание замедляется, мы медленно падаем и ложимся рядом. Я хочу положить голову ему на грудь, чтобы быть ближе, но Сойер перекатывается на меня, крепко прижимая к кровати.

Некоторое время мы остаемся в таком положении. Он тяжелый и мне тяжело дышать, находясь под его весом, но я не смею сдвинуть его. Я слишком напугана, мне страшно, что он снова отступит. Я не нуждаюсь в нем. Я хочу его. Думаю, этим и отличались наши отношения с Джейсоном. Я нуждалась в нем. Он был всем, что я знала, и Джейсон чертовски убедился, что я останусь у него под колпаком. Сойер же позволяет мне проявлять инициативу и за это я люблю его.

Я люблю его.

Пробегаюсь пальцами по коротким волосам парня и глажу его спину. Затем я слышу его тихое похрапывание и отчаянно пытаюсь выбраться из-под него. Как будто чувствуя это, Сойер скатывается с меня. Прижимаюсь к нему. Я не устала, но осознаю, что погружаясь в сон, мечтаю о нем.

***

Когда я открываю глаза, Сойер смотрит прямо на меня. Моргаю и улыбаюсь ему. Он не возвращает улыбку. Прань о чем-то размышляет. Протягиваю руку и прикасаюсь к его лицу.

- Мне было одиннадцать, когда моя мама впервые встретила Говарда Дэвиса. Сначала он был классным. Думаю, он хотел понравиться мне, чтобы мама вышла за него замуж. - Он облизывает губы и изучает меня.

Беру его за руку и взглядом прошу продолжать.

- Через месяц они поженились. Как только свадьба закончилась, он изменился. Он был игроком и имел привычку проигрывать все деньки в день выплаты зарплаты, и не возвращаться домой. Когда он тратил все деньги, искал ещё и брал деньги мамы. Она боролась с мужем и он ее ударил. Всего однажды. Просил и умолял не бросать его и сказал ей, что больше никогда так не поступит. Меня там не было, но мама рассказала мне. Я пошел к нему и пригрозил.

- Что ты сделал?

- Он отправил меня в больницу, но когда позвали копов и социальную службу, я подумал, что меня заберут у мамы, а я не мог оставить ее одну с ним. Так что я сказал им, что меня побили в школе. Это не было преувеличением. Дети всегда дразнили меня в том возрасте. Так продолжалось, пока у меня не появились мышцы. - Его взгляд потемнел. После этого он был осторожен, бил нас только туда, где никто не мог заметить синяков. Он бил маму, я пытался это остановить и били меня самого. Я пытался заставить маму бросить его, но она говорила, что любит. Можешь себе представить? Любовь может заставить тебя оставаться с тем, кто так с тобой обращается?

- Ты поэтому не заводишь отношений?

Сойер кивает.

- Она любила меня, но не хотела ничего менять. Это была та любовь, которая разрушала.

Я вздыхаю и сжимаю его ладонь. Не удивительно, что он не связывает себя обязательствами. Единственным примером для него была любовь, где люди причиняли друг другу невероятную боль. Зачем ему это нужно? Я бы не хотела такого. Все встало на свои мечта. Теперь я знаю, почему мистер Томас сказал, что не знает сможет ли Сойер разобраться со своими проблемами.

- Не всякая любовь такая, Сойер.

- А человек, которого ты любила? Посмотри, что он тебе сделал.

- Плохие примеры, я знаю. И я собиралась отказаться от любви после Джейсона, но теперь я осознаю, что он не любил меня. Не мог любить. Когда ты любишь человека, ты не поступаешь так с ним. Также я не думаю, что твои мама и отчим любили друг друга. Не по-настоящему.

- А что насчет меня? Это тоже была ложь?

- Я не знаю. Но она не заслуживала тебя. Она должна была защищать тебя, обожать тебя. Твоя мама была эгоисткой.

- Возможно, да. Возможно, нет.

- Так как все закончилось? С твоим отчимом?

- Он наставил на мою маму ружье. Она пыталась убежать из дома, но он пригрозил, что застрелит ее. Он заставил нас сесть за стол на кухне, пока кричал, называя маму шлюхой и лгуньей. Мужик думал, что она изменяла ему с каким-то парнем, с которым работала в баре.

Сойер сдвигается и опускает глаза. Могу сказать, что подошел момент убийства и все мое тело напрягается в ожидании того, что пришлось пережить мальчику Сойеру. Никто не должен так страдать, как страдал он. И позор его матери за то, что не пыталась вытащить сына из этой ситуации.

- Он приставил дуло к голове мамы и снова начал кричать. Я начал плакать, говорил ему, что убью его, если не опустит ружье. Тот начал смеяться надо мной и нацелил на меня оружие. Я упал с кресла, а потом он возвел курок, но не выстрелил...я набросился на него. Мы боролись. Я стал взрослее, так что действительно мог с ним бороться. У меня появился шанс. Мне удалось отнять у него ружье. Приставил дуло к его голове. Ты, черт возьми, труп, сказал я.

- Услышал серены. Наверно, соседи позвонили им. Они уже полдюжины раз так делали. Я покончил с его дерьмом и избиением моей мамы. Он бы застрелил ее, если бы не отняли оружие. Я не мог позволить, что дальше так продолжалось. Так что я застрелил его. И я выстрелил в него снова, и снова, и снова, и снова, пока все восемь пуль из пистолета не застряли в его теле. И я не чувствовал вины за это. Или мы с мамой, или он.

- Почему ты попал в тюрьму? Ты был ребенком и это был случай насилия.

- Я тогда уже был крупным парнем, почти как сейчас. Вскоре после того, как начались избиения, я начал качаться. Думал, что если стану таким же большим, как мой отчим, я смогу защитить маму. Я тренировался, вырос на несколько сантиметров. Потом я начал ввязываться во множество драк. Из-за глупых вещей. Некоторые я начинал - большинство из них, наверно. Даже тогда я выглядел пугающим. А когда спросили, почему я просто не наставил на него ружье и не подождал копов - потому что я признал, что слышал их приближение - я сказал, что просто хотел, чтобы все кончилось. Я хотел, чтобы он умер. И вот, что мы имеем. Убийство второй степени. Я заявил о своей невиновности, потому что мой адвокат убедил меня, что это была самозащита. Даже если бы они не облажались с уликами, меня бы не осудили. Мой адвокат сказал, что все будут сочувствовать мне. Я не хотел ничьего сочувствия. Я просто был рад, что все закончилось.

- А твоя мама?

- Спустила на меня всех собак. Сказала, что я убил ее мужа и она никогда меня за это не простит.

- Мне так жаль, Сойер.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, но он останавливает меня.

- Просто...дай мне минутку.

Я киваю, потирая голову о подушку.

- Теперь ты знаешь, что случилось.

- А бокс? Ты просто выпускаешь пар?

- Мне нравится бокс. Это хороший способ, чтобы бить морды и не быть наказанным за это. Я жажду этого. Это паршиво, да?

- Может быть, - я пожимаю плечами. - Но ты нашел хороший способ справляться с этим. И в большинстве случаев я нахожу тебя спокойным и милым. Я не думаю, что это является такой уж большой частью тебя, как ты считаешь. Тебе не нужно быть сильным, чтобы посмотреть в лицо своим демонам. Теперь все кончено.

- Так ли это? И что ты думаешь обо мне?

- Я...думала раньше, что любила тебя. Теперь я знаю это. Я влюблена в тебя, Сойер. Так, как один человек должен быть влюблен в другого. Хочу сделать тебя счастливым. Хочу, чтобы ты улыбался. И хочу, чтобы ты поверил, что не все, кто говорит, что любит тебя, причинят тебе боль.

Сойер наклоняется для одного поцелуя - долгого, но недостаточно. Я бы прижималась к его губам всю ночь, если бы он мне позволил. Когда парень отстраняется, мне кажется, что моя улыбка невероятно глупая, но я не могу это контролировать.

- Спасибо, что рассказал мне о своем прошлом.

- Спасибо, что сказала, что любишь меня.

- Не за что, - шепчу я.

- Я не уверен, что смогу кого-нибудь полюбить, - говорит Сойер.

- Это не имеет значения. Я люблю тебя. Ты не должен отвечать мне взаимностью. Я просто счастлива, что ты не отталкиваешь меня.

Он садится и проводит рукой по своим волосам.

- Пойду приму душ.

- Нужна компания?

Он потирает мою ногу.

- Нет. Думаю, что сам справлюсь.

Когда Сойер отходит от кровати, сжимаю зубами губу. Что-то в этом моменте кажется неправильным.

- Сойер, между нами все в порядке, верно?

Он выдавливает улыбку и направляется в ванную.

Глава 21

ПРОТАЛКИВАЮ карандаш дальше в точилку и мечтаю услышать звук механической заточки. Карандаш уже почти дошел до ластика. На самом деле, все мои карандаши выглядят также. Вздохнув, точу дальше.

- Так, - произносит Софи, вытаскивая меня из собственных мыслей. Она поворачивается на своем кресле, чтобы сидеть лицом ко мне. - Что стряслось? Как правило, мне плевать, что творится в твоей жизни, но если я ещё раз услышу, как ты точишь более одного карандаша, я сломаю свою клавиатуру о твою башку.

Я вздыхаю.

- Ничего. - Ничего. И это правда. Прошло уже больше недели с тех пор, как я видела Сойера. Он вернулся к тренировкам и, после каких-то серьезных самоотверженных поступков, нашел другого тренера. Парень не так хорош, как его первый тренер, но тот даже не разговаривает с ним, так что у Сойера в этом вопросе не было большого выбора.