Они схватили друг друга за грудки.

– Постой, неужели… Дима, если ты влюбился, то так и скажи, это меняет дело.

– Да не влюбился я, не держал бы привязанной у батареи, сам не знаю, что со мной.

– Тогда можно, я за ней приударю?

– Артур, твою ж мать!

Подуспокоившись, они отпустили друг друга.

– Значит, это непозволительная жалость к девчонке, – резюмировал Артур.

Замолкнув на секунду, они услышали предательский хруст ветки – во время их перепалки Алина отошла метров на десять от дерева. Артур, сжав губы, пошел к ней, Алина обернулась и замерла. Дима кинулся вперед и встал между Артуром и Алиной.

– Дима, отойди.

– Только посмей.

– Почему? – Артур не понимая качал головой.

– Я просто не могу ее убить, как же это можно, тем более, что она не сопротивляется, она такая маленькая, она плачет, смотри, – на самом деле Алина не плакала, немного влаги в глазах от нестерпимой боли в руке, ногах и ребрах.

– Ты называл ее тварью, ты говорил, что она убила много людей.

– Да, но в тот день, когда мы познакомились с ней, она начала сомневаться, правильно ли она поступает. Не думаю, что преступления, которые она совершала – были ее истинным я, она просто запуталась, она делала это ради брата, она…дело даже не в ней, я просто не могу убить девушку. Кем бы она не была, я не могу. Это мой предел. Употреблять наркотики, трахать мерзких мне телок, продавать наркотики, предавать людей, которые иногда мне даже нравятся, убить мужчину, который, больше меня, но не ее. Неужели ты сможешь это сделать?

Дима отошел в сторону два шага и устало опустился на землю. От Алины Артура отделяло всего пару метров свободного пространства, он направлял на нее пистолет, а она из последних сил, дрожа от боли, пыталась стоять прямо и смотрела без страха. На краю смерти она бросала Артуру вызов. Он не мог скрыть своего восхищения, она заметила, что взгляд его изменился, она поняла, что он не убьет её, расслабилась и рухнула на землю. Артур поставил пистолет на предохранитель, засунул его под пиджак за пояс, подошел к Алине и осторожно взял ее на руки.

– Всё закончилось, – прошептал он.

– Мне больно, – всхлипнула она, – Везде больно, убей меня, пожалуйста, мне очень больно. Моя рука…

– Всё будет хорошо, я позову врача, очень хорошего врача.

Артур пошел с Алиной на руках к Диме домой, Дима поплелся следом.

– Куда мы? Я не хочу снова к батарее, лучше убейте меня!

Алина начинает рыдать и вырываться из рук Артура, но от этого ей становится больнее, и она затихает.

– Он больше не будет тебя связывать, – успокоил ее Артур.

***

Алина пришла в себя на Диминой кровати. Она вся в зеленке, с перевязанной рукой, перебинтованными кистями.

Дима сидел рядом за компьютером, заметил, что Алина очнулась, метнулся на кухню, спустя какое-то время принес тарелку супа с хлебом на подносе, поставил всё это на стол. Он помог Алине сесть на кровати. Алина тихо застонала при этом. Дима поставил ей на колени поднос. Она поела.

– Я ещё взял немного одежды, шампунь твой, ещё кое-что… Максим удивился, что я не сделал этого раньше, он ведь думает, что мы встречаемся… Как ты?

– Всё тело один сплошной синяк, а рука кусок мяса.

– Пока ты будешь выздоравливать, я буду за тобой ухаживать, сколько бы времени это не заняло. Я буду кормить тебя, включать фильмы на компе, все что захочешь. А врач, который тебя перевязал, будет тебя осматривать, он отличный врач. И брату можешь звонить теперь сколько хочешь.

– Сколько времени будет заживать моя рука?

– Я не знаю.

– Как там мой брат?

– Его жизнь сильно изменилась. Макс встретил девушку, Диану, они полюбили друг друга.

Алина зло рассмеялась:

– Мой брат влюбился. Так я и поверила.

Дима хотел возразить, но Алина отложила поднос, сползла на спину, накрылась одеялом и отвернулась:

– Разговор закончен. Я устала.

Дима подоткнул Алине одеяло и ушел из комнаты.

ГЛАВА «ДРУЗЬЯ»

Два часа ночи. Улица перед храмом. Максим остановился. Андрей решил, что слежка замечена и сейчас придется объясняться. На сколько серьезен секрет друга? Что последует: разговор или поножовщина, он уже не удивится Максиму, пытающемуся его убить. Хотя нет, что за чушь. Будет неприятный, но всего лишь разговор. Да я уверен в этом.

Но Максим не оборачивался. Он стоял на месте с закрытыми глазами, его лицо преображалось, мышцы расслаблялись, если не знать Максима, то можно решить, что он молится. «А может так оно и есть, ведь я давно уже не знаю его, если вообще когда-либо знал», – подумал Андрей. Наконец Максим двинулся с места. Напряжение возросло до предела, Максим вошел в темный проем. Вместо того, чтобы подождать Андрей рванул вперед в нетерпении, будь что будет, пускай заметит меня, пункт назначения точно за этим проходом.

Он попал в темноту, еле различимые очертания предметов – пространство похожее на строительную площадку, впереди виднелась темная масса, вроде высокое здание. На плечо Андрея легла рука, он схватил ее. Вторая рука Андрея полетела в место предполагаемого лица, схватившего его, но человек опередил Андрея и схватил его руку в ответ.

– Тихо. Это я, – прошептал Максим.

– Убьешь меня? – вылетело из Андрея.

– Ты дурак? Успокойся. Подожди и увидишь за чем пришел.

Максим отпустил Андрея, вырвал свою руку и скрылся в темноте. Андрей напряженно всматривался на нечто впереди, один за одним включались фонари, на мгновение Андрей зажмурился, а когда открыл глаза, то площадь была освещена и посреди ее высился готический храм. Недостроенный, но уже величественный, неземной, мурашки побежали по коже, белоснежный готический собор. Это здание было самым красивым, что видел Андрей в своей жизни. Он не был за границей, может в этом причина … да и никогда особо не ценил архитектуру, но здесь не нужно было оценивать. Все нутро его затрепетало, на глазах выступили слезы. Он еле смог оторваться и посмотреть на Максима – и замер снова – в первый раз с тех пор, как умерла мать Максима, он видел друга счастливым.

– Хочешь внутрь?

– Нет.

– Почему?

Андрей сам не понял, почему, но было отчетливое ощущение, что если он войдет в туда, то не сможет остаться прежним, изменится, может и к лучшему, но он нравился себе таким, каким был. Он впервые испытывал такой силы эстетическое чувство, что казалось оно сметало его личность, оставляя после себя то, о чем, наверное, говорила Алина, нечто вечное, единственное и общее, что-то, что Андрей не хотел иметь внутри себя. Да, он чувствовал, что внутри храма был не храм, а он сам, Андрей, скрытое пространство внутри его, куда никто и он сам не заходил.

– Знаешь, – угадал мысли друга Максим, – к сожалению, когда ты вернешься в жизнь, все это пройдет, ты останешься прежним, только кажется, что теперь все иначе, ты лучше, счастливее, спокойнее, добрее… но видимо храма мало. Придется самим стараться. Очень жаль. Глупо, но я надеялся на чудо. Хотя меня хватает на пару дней, если я похожу здесь пару часов.

– И что теперь?

– Ты о чем?

– Что мы теперь будем делать?

– Я же говорю – что и раньше.

– К сожалению.

– Наверное.

Они постояли молча, Максим вытащил перочинный нож, висевший в качестве брелока на ключах. Он не торопясь подходил к другу. Андрей оторопел:

– Ты в конец долбанулся?

– Сказал же, что не убью.

– Тогда зачем тебе нож?

– Ты мне веришь?

– Иди ты нахуй.

Максим остановился в паре шагов.

– Так ты мне веришь?

– Верю, только нож убери.

– Значит не веришь.

– Что тебе нужно?

– Дай руку.

Андрей подумал, покачал головой, мысленно называя себя идиотом, и протянул левую руку Максиму. Максим взял его ладонь по удобнее и уколол указательный палец. Андрею почему-то стало весело, Максим потянул его за собой, они прошли несколько шагов к стене храма. Максим приложил кровоточащий палец Андрея к стене и провел. Оставив следы на мраморе, он отпустил Андрея, дал ему влажную салфетку, протер нож и убрал его вместе с ключами в карман.