– Почему не наркотики? Ты же не любишь пить.

– Да, но в нашем городе больше нет наркотиков. Вообще, – Дима растянул слово «вообще» насколько возможно, – Поэтому я пью, и это самое ужасное, если бы я стал наркоманом – это хотя бы иногда было бы весело, но я пьяница, а это просто мрак. Моя жизнь отстой.

– Я понял, звони своему Артуру, хотя стой. А это не будет для меня опасным? Я здесь анонимно.

– Все нормально, он мой друг, и должен предупредить, он работал на них, как и я, но он уволился тогда же, когда и я. Ты можешь доверять ему так же, как и мне.

– Как я доверяю тебе, шутишь что ли?

– Но ты ведь здесь Максим, ты здесь, сидишь у меня на кухне.

Максим усмехнулся.

– Ладно, звони ему.

Через час на кухне их было уже трое, Дима и Максим сидели, Артур стоял, он с Максимом пожали руки, Дима представил их, но Артур все не садился.

– Скажу откровенно парни, вы провели грандиозную работу, и то, что я вижу в сравнении с тем, что было – люкс. Но я все равно отказываюсь здесь находиться слишком долго, поехали ко мне.

– Да ладно, ты такой чистюля? – спросил Максим.

– Если бы ты видел, что здесь происходило, ты бы уже давно убежал. Водка не поможет, хлорка может быть. И еще лучше не трогай Диму лишний раз, пока он не сдаст все анализы.

– На что?

– На все.

Еще через пол часа трое сидели на тридцати пяти метровой кухне, совмещенной с обеденной зоной. На просьбу Димы налить ему покрепче – он получил подзатыльник от Максима. В итоге трое пили чай с мятой и лимоном. Артур повествовал:

– Той же ночью, 26 сентября, когда взорвали особняк, были проведены чистки по всему городу. Как и ожидал Удав, всех охватила паника. Мелкие преступники боялись выходить на улицы. Некоторые оставшиеся в живых серьезные люди не знали откуда происходит угроза и наехали на свои крыши, знакомых и т.д. Отсюда реакция… в общем все ополчились против всех, и буквально год было страшно выходить из дома. Все боялись всех. Некоторое время даже комендантский час был. Сначала официальной версией было, что это независимая организация, а потом, когда все, кто мог друг друга поубивали, по первому каналу объявили, что это государственная операция, что в нашем городе проводится эксперимент, и он успешен, и теперь тоже самое ждет все города по всей стране. Мол всем нужно успокоиться и всё будет хорошо, никого больше не тронут, потому что все преступники уничтожены. Отныне контролировать преступность будут таким способом. С тех пор всё потихоньку нормализовалось, так что у меня работы больше нет. Я же адвокат. За последние пару месяцев я не встретил ночью в самых темных и раньше опасных переулках ни одного наркомана и даже бомжи исчезли. Но их правда отвезли в ночлежки, только тех, кто противился – убили. Я прошелся по этим ночлежкам – ониочень даже приличные. Только там нельзя пить и пятидневка рабочая, поэтому некоторые предпочитают сбегать обратно на улицу, ну и с концами. Их убивают. Вот в общем то и всё. Только чувство, что живем мы на пороховой бочке, у меня не исчезает.

– Почему? Разве это не то, за что ты боролся?

Артур пожал плечами:

– Недавно меня на работу позвали при правительстве. Я там часто с Андреем встречаюсь и его отцом.

– Что?! – Максим даже вскочил, – какого черта?! Ты сказал, – он закричал на Диму, – что он уже не работает на правительство!

– Я не знал!

– Успокойся, – Артур подавал пример спокойствия, так что Максим вспомнил себя в прошлом и прошлому себе дал пять, так круто и уверенно выглядел Артур, – Дима не знал, то есть я ему говорил, но он не просыхает последние годы и не соображает. Но тебе Максим нечего бояться. Я думаю сказать о твоем приезде только Андрею. Ты же не против? Больше я никому не скажу, даю слово.

– Почему? Можешь медаль получить. Беспокоишься обо мне?

– Не особо. Но ты брат Алины.

– И что с того, кто ты ей? Был.

– Ее парнем.

Максим вопросительно посмотрел на Диму:

– Чем вы здесь втроем занимались?

Дима лег головой на стол и закрылся руками. Артур понял, что Максим не знает подробностей и порадовался этому.

– Ладно, – сказал Максим, который в прошлом не хотел копаться, – Я верю тебе. А чем вообще живете?

– Да ничем ей Богу. Об этом, – Артур кивнул головой на Диму, – И говорить нечего. А я … И не только я один так. Понимаешь, раньше были законы, которые хоть как-то соблюдались, а теперь… Вот, например, нападет на тебя человек, и ты его убьешь, защищаясь. И что дальше? Тебя прикончат на месте без суда? Или что, просто отпустят? Тюрем то больше нет, есть только следственные изоляторы. За последний год не было ни одного преступления. Но я уверен, что скоро они будут, и как тогда поведут себя власти, будут убивать прямо на месте? Кто? Обычные полицейские? Насколько они будут разбираться на месте, кто прав, кто виноват? Если начнутся подлоги, подставят тебя и что – сразу в расход? Нет новых правил, никто ничего не анонсировал. Это сложно, это страшно. Не для всех конечно, но для тех чья жизнь лежит в разнообразных плоскостях, у которых может случиться форс-мажор. Эта подвешенность лишает будущего. У всех в этом городе есть только настоящее. И начинаешь задумываться, а есть ли у тебя это самое настоящее… Притом, что действительно за последние полтора года не было ни одного убийства, кражи, ничего, преступность снизилась до нуля процентов! Но все в ужасе, все боятся непонятно чего.

– А как ты думаешь, они должны были сделать?

– Ну смотри, я ведь знал, когда соглашался работать на них, чем кончится. Я согласен с методом основным. Но теперь чувствую незавершенность. Все решают мелочи. Я все жду выступления мэра или президента о том, что, мол, не беспокойтесь граждане, на улицах расстреливать никого не будут, процесс дознания остается прежним, только после всех необходимых доказательственных действий мы будем принимать жесткие меры. И еще хотелось бы, чтобы пообещали, знаю, это смешно: правительство – обещали, но в такие моменты даже пустые обещания принесут пользу и успокоение, в общем, пускай пообещают, что в ближайшее время других серьезных изменений не произойдет…

Максим рассказал о своей жизни на ферме, все умилились, разговор принял спокойное добродушное русло.

– Это он тебя так ненавидит? – спросил Максим у Димы о Артуре, который был мил и обходителен.

– Да, нужно его очень хорошо знать, чтобы разбираться в его чувствах.

– Да, я его ненавижу, – сказал Артур будничным тоном, – Я ненавижу тебя. Ты дурак и слабак. Из-за тебя она погибла. Сначала она мучилась, а потом ты ещё и убил её.

– Политика открытости, – пояснил Дима Максиму.

– Максим, зачем ты приехал? – перевел Артур тему.

– Я хочу отомстить.

Артур вопросительно приподнял брови.

– За храм, они сказали, что я террорист и построили такой же храм, только подписали своим именем.

– У тебя там заграницей жена и ребенок. Не лучше ли было тебе остаться с ними?

– Я не могу позволить, чтобы это сошло им с рук.

– Максим, тебе уже раз несказанно повезло. Все, понимаешь – все мертвы, кроме тебя. Так может хватить испытывать удачу?

– Они сказали, что я террорист, и никто не знает, что этот храм мой, я его создал, я его придумал, я.

– Твоего храма уже нет.

– Вот именно, есть только жалкая подделка. Я должен отомстить, я должен разрушить эту подделку, она просто глумится надо мной, я просто не могу жить, пока она там стоит. Это будто бы они принесли тебе девочку, одетую и похожую как две капли воды на Алину, и заставили бы жить с ней, но это была бы не она.

– Максим, я не друг тебе, я тебя не знаю. Но знаю точно одно – ты сейчас совершаешь огромную ошибку, тебя точно прикончат на этот раз. И все ради чего? У тебя там жена и ребенок, слышишь? Ты не умеешь быть удовлетворенным, да?

– Ты прав, ты не знаешь меня, и ты не знаешь видимо ничего о том, когда у тебя отняли самое дорогое.

– Я знаю.

– Алина? Ты ее любил?

– Почему у всех это вызывает такое удивление? В ком проблема, во мне или в ней?