Ревик издал смешок, полный неверия, и убрал свои руки из её ладоней.

— Иисусе, Элан.

Откинувшись на спинку стула, он уставился в дальнюю стену, качая головой и сам того не осознавая. Мельком покосившись на органическое окно, он помрачнел ещё сильнее, гадая, не стоит ли ему взять перерыв и поговорить с остальными.

Вместо этого он стиснул зубы, пока его разум силился справиться с её словами.

— Ты говоришь мне, что мой собственный сын пытался изнасиловать мою жену? — спросил он.

— Он не знает, — сказала она. — Я никогда не говорила ему, Реви'. Та ситуация с твоей женой была просто невезением.

— Невезением, — он фыркнул, наградил её очередным взглядом, полным неверия. Затем скрестил руки на груди, щёлкнул языком и уставился в пол. — И теперь ты хочешь, чтобы я вошёл в явную ловушку, и всё ради какого-то говнюка-насильника, который по твоим словам является моим сыном… который только и делал, что вредил мне и моим близким. И для чего? Чтобы я сроднился с мелким ублюдком? Сводил его на бейсбол?

— Ты не можешь бросить его там, Реви'. Не можешь!

Осознав, что ему нужен перерыв или хотя бы взгляд со стороны, он поднялся на ноги, всё так же раздражённо щёлкнув языком, и направился к двери.

— Реви'! — она прикрикнула так резко, что он повернулся, не успев прикоснуться к дверной ручке. — Реви'… он такой же, как ты. Мне говорили не сообщать тебе этого, но он такой же, как ты, Реви'. Он тоже не сарк. Не думаю, что он знал.

Нахмурившись, Ревик лишь громче щёлкнул языком, дёрнул дверную ручку и вышел, не оборачиваясь.