Учитывая, что мама Данте зарабатывала на жизнь тем, что делала маникюр и расписывала вывески, она не ожидала, что её в ближайшее время выпустит.

На второй день Данте начала нервничать.

На том этапе она уже подключила слезы. Начала просить, чтобы позвали её маму, твердила, что понятия не имеет, зачем она здесь. Она ныла о том, как ей страшно. Она даже нарочно описалась в штаны, когда ей не дали сходить в туалет. Отчасти она сделала это, чтобы вывести их из себя, но также для того, чтобы убедить этих мудаков-нацистов, как она напугана. Типа, как эта маленькая девочка с дрожащей губой, наделавшая в штаны, может представлять какую-то угрозу?

Мэвис ржал до слёз, когда она рассказала ему об этом.

Это сработало — вроде как.

Ушлепок из СКАРБа, который усиленно допрашивал её, угрожая связать её маму договором, едва не свалился со стула, когда она намочила штаны.

Остаток дня Данте пришлось просидеть в воняющих штанах, но она в основном справилась. Распустила сопли, шмыгала носом и тряслась так, будто перепугалась до чёртиков. Легко было притвориться, что дело отчасти в унижении, но на самом деле ей было пофиг.

Ледянокровка покинул комнату.

Вот это ей и было важно.

Они не могли использовать Мэвиса, она описалась в их комнате допроса, и ящик они тоже не нашли, так что они не знали, что с ней делать. Она была слишком маленькой, чтобы судить её как террористку в штате Нью-Йорк, так что им пришлось последовать правилам судебной системы. От этого они сделались злыми как бешеные барсуки, но ничего не могли поделать.

Один из них даже отключил записывающие устройства и стал угрожать выслать её из страны.

Бредовая угроза, учитывая, что её мать родилась в Бронксе, а Данте ни разу не бывала в Колумбии, откуда якобы происходила семья её матери.

Но в итоге они её отпустили.

Второе обвинение будет сложнее. Она уже балансировала опасно близко к грани, позволявшей судить террористов как взрослых — то есть, к шестнадцатилетию. Зная этих мудаков из СКАРБа, они могли попросту засунуть её в камеру и подождать до дня рождения.

И всё же Данте не думала, что её поймают.

Они с Мэвисом стали намного осторожнее. Даже её жидкий монитор, по сути, являлся эмулятором платёжного терминала. Связанный с главными компами, он был настроен на стирание всех связей в ту же секунду, когда он подвергнется сканированию.

У Данте будет как минимум три, может, четыре минуты после предупреждения до того, как они найдут её на месте.

К тому времени машины и, будем надеяться, самой Данте след простынет.

Мэвис даже достал для них двоих фальшивые паспорта, привязанные к «усовершенствованным» имплантатам. Он уже поколдовал с её имплантатом — федеральное преступление, но оно того стоило, по мнению Данте.

Мэвис бывал крутым в этом отношении, особенно когда дело касалось снабжения её техническими штучками, стоившими бешеных бабок. Она решила, что это как минимум отчасти попытка забраться ей в трусики, но и до этого ей не было дела.

Если придётся установить границы, она это сделает. Он был хорошим хакером-напарником. Ему просто придётся найти другую девчонку и домогаться её.

Пип рассмеялась, показывая на голографического мужчину, который стоял в переулке и улыбался им. Широко улыбнувшись, Данте усмехнулась и покачала головой.

— Готова совершить преступление, девчуля? — спросила она у Пип.

— О, да!

Данте усмехнулась.

— Пора убедить мистера сияющий-страховой-мудак обратиться к Таймс-сквер. Поймать рыбку на крючок, — она сверилась со временем на своём мониторе. — Уже должно немного клевать. Хватит, чтобы протестировать нашего голо-придурка.

Пип рассмеялась. Её зрачки расширились от косяка, который они выкурили час назад, перед тем как уехать из Квинса на метро в центр. Она рассеянно ковыряла прыщик на подбородке, и её глаза как всегда выглядели немного дикими.

Пип была немного чокнутой. Поэтому зависать с ней было чертовски весело — но да, непредсказуемо.

— Давай! — поторопила Пип. — Давай сделаем это. Когда получим бабки, сможем купить жратвы. Затем, может, пойдём к Грегору, возьмём пакетик того нового образца, который он получил вчера.

— Жратва? — Данте закатила глаза. — Дерьмовые образцы? Мы нацелились на кредитные счета, Пип-е-рони. Ты хочешь потратить это на хотдог? Кусок пирога? Пакетик дерьмовой химии Грегора, которую он якобы украл из какой-то экзотической лаборатории видящих? Поверь мне, Мэвис как-то раз украл настоящий образец у своего папаши, и Грегор такого дерьма никогда не видел. Он не узнал бы его, даже если бы оно цапнуло его за зад… если бы узнал, то оно вышибло бы ему двери и оставило с диареей.

Пип расхохоталась.

Усмехнувшись, Данте скрестила руки на груди.

— Прекрати размениваться на мелочи, Пипстер. Это всё грошовое дерьмо для детей. А мы идём в большую лигу, ведь так?

— Я имела в виду до того. Мы купим жратвы и заскочим к Грегору до того.

— До чего?

— До того как пойдём на ШОПИНГ! — радостно заорала Пип.

Всё ещё улыбаясь как чокнутая, она выдернула список из своих узких джинсов и помахала им перед лицом Данте. Они составили его накануне вечером, когда обкурились в подвале Мэвиса и пытались решить, как лучше всего потратить деньги. Параллельно они вдыхали фиксеры и по очереди прикладывались к рабочему нелегальному вайру Мэвиса.

На вершине списка значились три лучшие машины, которые только можно было купить за деньги; два жидких монитора размером во всю стену со встроенным морфом, который мог превратить комнату в голографическую страну чудес; обособленный сервер с достаточным количеством памяти, чтобы нанести серьёзный урон на их следующей «операции» — Мэвис любил так выражаться, наверняка копируя своего папашу.

Дальше по списку шла акустическая система для нового родстера Мэвиса, микшерный пульт, гитара со всеми наворотами, робо-пес и два робо-кота…

Любой из этих предметов стоил больше, чем мама Данте зарабатывала за год на своей дерьмовой работе.

Вспомнив ссору с мамой этим утром, Данте нахмурилась.

Она нажала ещё несколько клавиш на экране, блокируя свою гарнитуру на случай, если рядом окажутся шептуны. Покосившись на Пип из-под капюшона толстовки, она жестом показала ей идти следом и зашагала за голо-мужиком в сторону Авеню Америк.

Она подождала, пока ярко светящийся мужчина в синем костюме не окажется на добрых двести шагов впереди них, и держалась в тени, чтобы флаеры не заметили её слежку.

Как только они доберутся до конца заброшенного участка между зданиями, она переключится на гарнитуру, которую дал ей Мэвис — там имелось встроенное шифровальное устройство.

Они с Пип уже вывели из строя камеры наблюдения в этом квартале — через считанные минуты после того, как Мэвис отключил их дистанционно. Так, даже если СКАРБ обнаружит неисправность, они не сумеют её исправить, не прислав сюда техника.

Данте смотрела, как аватар исчезает в толпе, наблюдая за ним из безопасного укрытия подвальной двери, выходившей на северо-восточный край Таймс-сквер. Она всё равно хотела последовать за ним и увидеть всё своими глазами, но сначала решила убедиться, что они захватывают кредитные удостоверения личности.

Вскоре её новый голографический приятель угодил в цель.

Когда он попал на оживлённую часть улицы, она узнала об этом в то же мгновение. Кредитные номера начали выскакивать на её защищённом канале, чтобы немедленно отправиться в чёрный ящик Мэвиса и Данте в «Офисе».

Цифры продолжали появляться, но Данте сложила монитор и широко улыбнулась Пип, засовывая устройство в свой задний карман.

Она могла бы перепрограммировать его и носить на запястье, но хотела выглядеть свободной от техники, кроме гарнитуры — на случай, если кто-нибудь будет прочёсывать местность.

— Пошли, — она пихнула свою подругу, вытаскивая из рюкзака скейт. — Давай посмотрим, как наш светящийся червячок ловит на крючок придурков.

Пип захихикала, вытаскивая свою доску.

Она одновременно с Данте запрыгнула в кеды виртуальной панели.

Через несколько секунд они уже неслись по переулку, огибая трещины и кочки в асфальте и следуя за светящимся голографическим мужчиной.