Млада задавила в себе первый порыв пойти к Хальвдану, дабы в крепких выражениях высказать ему всё, что думает, и смиренно приняла наказание. И так уже наговорила лишка, следующая перепалка с воеводой и правда могла оказаться последней. Будто издеваясь, воевода даже зашёл один раз, чтобы проведать своего жеребца, за которым конюхи ухаживали всегда очень внимательно. К Младе подходить не стал, только молча посмотрел издалека, скормил коню солёную горбушку и удалился, не зная, с каким трудом она удержалась от того, чтобы воткнуть ему вилы прямо промеж синих глаз. Как она ни упахалась за два дня, а на это силы нашла бы.

И оставалось только гадать, как долго Младе придётся убирать перемешанный с соломой навоз, если бы однажды вечером, возвращаясь в клеть, она не натолкнулась на одного из отроков. Тот налетел на неё из-за угла, едва не сбив с ног. Млада поймала мальчишку за шиворот и рванула к себе.

— Смотри, куда бежишь иногда, а то так до Посвящения не доживёшь! Расшибёшь себе голову.

— Да тут такое, — выдохнул он, приглаживая растрёпанные вихры. — Вельды опять объявились!

Млада подавила внутри волну отвращения только от одного упоминания ненавистного племени. Выпустила ворот отрока, но тот дальше не побежал — с важным видом ждал расспросов.

— И где?

— У тривичей, — степенно сообщил мальчишка. — В больше, чем двух сотнях вёрст на юго-запад от города. Два дня назад.

— А ты услыхал где-то и тут же помчался трезвонить повсюду?

Отрок покраснел.

— Дык всё равно все узнают. Князь и воеводы с сотниками с утра в чертоге сидят. Разговаривают.

Млада задумчиво глянула поверх его головы на башню. Парнишка чего-то ждал, нетерпеливо топчась на месте. Наконец он громко шмыгнул носом. Млада снова опустила на него взгляд и подтолкнула в плечо.

— Дык… Иди уже.

Отрок с готовностью побежал дальше. Млада, мысленно ворча на шебутных мальцов, повернула во двор. Там, вроде, было всё, как всегда, но как-то неуловимо…суматошно. Кмети всколыхнулись. Тут и там можно было видеть их, обсуждающих недавние вести. Но к ночи того же дня всё как будто стихло, только вернувшиеся после разговора с князем сотники ходили мрачные, будто завтра уже в поход.

Млада чуяла: бесследно для дружины несчастье, свалившееся на тривичей, не пройдёт. И верно: следующим утром началась подготовка и сборы кметей, которые должны были отправиться на разведку уже назавтра. Когда успели их назначить — бес поймёт. Как будто всё было сделано тайком, с осторожностью и неохотой. А удивило больше всего то, что в поход вызвался Медведь. Сложно было найти более неподходящего дружинника для бесшумного и скрытного передвижения по лесу и вкруг лагеря вельдов, который и нужно было сыскать. Но, знать, воеводам виднее.

Трое кметей под надзором сотника Надёжи сновали из дружинной избы до кузни, укладывали снаряжение в огромные заплечные мешки и седельные сумки. Делали всё молча и чётко. Остальные же поглядывали на них с опаской и уважением. С расспросами не приставали, не отвлекали по пустякам.

Млада тоже в их дела не совалась, наблюдала со стороны, а потом решила поступить по-своему. Всё равно оставаться в детинце, когда вельды снова появились поблизости, она не сможет. Да и упускать случай показать себя с сильной стороны, когда с недавних пор холодный и въедливый взгляд Хальвдана преследовал её едва ли не постоянно — очень неосмотрительно. Пусть верег угомонится, прибережёт свои колкие придирки для других. Да и ей самой так будет лучше: наковырялась в грязи и вони — хватит.

Отыскать Бажана оказалось несложно: по всему видно, лишней работы и личного наставления кметей он не чурается. А потому во дворе мелькает частенько. Вот и теперь негромко но твёрдо он отчитывал белобрысого и низкорослого, по сравнению с ним, отрока. А тот украдкой зыркал по сторонам, ища возможность поскорее улизнуть. Похоже, мальчишкам здесь достаётся больше всех.

— Здрав будь, воевода! — громко и отчётливо поздоровалась Млада, хоть видела воеводу за сегодняшний день уже не раз.

Тот обернулся с видимым неудовольствием и буркнул:

— Вот не до тебя сейчас, блоха. Шла бы лучше, работала, как Хальвдан приказал, раз уж не можешь заняться обучением этих балбесов, — он махнул рукой на отрока, выглядывающего из-за его спины.

— Поговорить нужно, воевода. А то несправедливость какая-то выходит.

Млада сделала знак мальчишке убираться с глаз долой. Того два раза просить не пришлось. Ловко он прошмыгнул между стеной избы и воеводой — и быстро затерялся среди собратьев. Бажан недовольно пробормотал что-то себе под нос, но возвращать беглеца не стал.

— Насчёт несправедливости не скажу, а вот из тебя постоянно выходит неуместная для дружинника дерзость — это да, — снова повернулся воевода к Младе. — Может, Хальвдан не так уж и неправ насчёт тебя? Может, зря князь-то сопротивляется — гнать тебя надо взашей отсюда?

— Подожди гнать, — повела плечом она. — Сама хочу уйти. В разведку с кметями.

Бажан плотно сомкнул губы и оглядел её, как в первый раз. Но, видно, просьба его вовсе не удивила.

— А я уж думал, что самую большую глупость ты сказала, когда в дружину попросилась.

— Почему же глупость? — Млада подошла ближе, готовясь к долгому спору. Любит всё-таки Бажан языком почесать.

— Новичку в разведке не место. Так уж заведено.

— Так и в дружине мне, вроде, не место. Однако ж я тут. Так чего же?..

— Перед такими походами кмети становятся дюже суеверными. Ведь тебя тут по имени-то ещё не каждый знает. Не примут тебя, — отрезал воевода, — а то и вовсе откажутся идти. Оно нам надо?

— Кмети не примут, или ты возиться не хочешь? Почему меня не спросили, когда те парни сами вызвались идти? Я умею двигаться скрытно и бесшумно, могу идти долго без остановки — приучена…

— Я знаю, — мрачно усмехнулся Бажан, с каждым словом всё пристальнее вглядываясь в лицо Млады.

Она осеклась, потеряв мысль, которую только что хотела высказать в довесок. Догадка окатила с головы до ног холодной волной. Они с воеводой долго смотрели друг на друга, будто так можно было предугадать следующие слова или движение. Наконец Бажан вздохнул.

— Я знаю, кто ты. Увидел почти сразу. И басни про то, что твой меч — подделка — можешь рассказывать кому угодно, но только не мне, — воевода на мгновение замолчал, подождав, пока мимо пройдёт кметь. — Признаюсь, я не хотел, чтобы ты оставалась здесь. Но также признаюсь, что владелица хадымского меча в дружине нам не будет лишней. С твоими умениями, с твоей жестокостью… А потому князю я ничего не сказал. Иначе узнай он, что среди его кметей затесалась арияш[9] — и тебя повесили бы в тот же день.

— Если бы поймали.

— Верно.

Млада усмехнулась и медленно поправила перчатки, сплела и расплела пальцы, глядя мимо Бажана. Тот напряжённо наблюдал за ней. Она не стала спорить и упорствовать в том, что к Гильдии арияш не принадлежит. Сразу видно: воевода знает, о чём говорит, а оправдания только усилят его подозрения. Хотя чего проще — избавиться от угрозы? Сделать так, чтобы воевода случайно вывалился из окна башни или сломал шею на лестнице. Но мысль о том, чтобы подстроить убийство ради себя, была даже не странной — запретной. И дело не в Кодексе. Тогда в чём? В последней надежде — на что?

— Значит, ты не станешь спорить, что в разведку идти — для меня самое милое дело? — нарушила она тугое, как бубен, молчание.

— Не стану, но и просить за тебя не собираюсь. Кмети сами вызвались идти. А значит, чтобы кого-то заменить, нужно распоряжение князя.

— Просить и не надо, — пожала плечами Млада. — Укажи, где покои Кирилла — я сама пойду.

— Ишь чего! — зло хмыкнул Бажан. — Так я тебя в князевы покои и пустил одну.

— Тогда проводи, раз боишься, что я его зарежу втихаря.

— Не зарежешь. Иначе не стала бы ждать столько дней. Да и вообще тебя тут никто бы и не заметил.

Млада неспешно приблизилась ещё: