Из колодца на окраине деревни пополнили запасы воды и двинулись дальше.

К вечеру распогодилось. Небо расчистилось, ветер унялся. Закат полыхнул красными полосами между уходящих на запад облаков. А ночью подморозило. Все сгустились у костра, протягивая к огню ноги в выстывших за день сапогах. Но толку от такой просушки было мало. Только завоняло сырой, подпаленной кожей. Спали неспокойно. Галаш тихо ругался себе под нос, но после того, как Надёжа рявкнул на него: «Заткнись, ради всех Богов!» — замолчал.

На следующий день добрались до нужной деревни — Яров дор — крупного погоста племени тривичей. Он раскинулся у поймы реки, где-то в лесной глуши впадающей в Нейру. Вдаль и чуть вниз от ведущей туда дороги уходили щетинящиеся остатками срезанных колосьев нивы. На некоторых виднелись маленькие фигурки людей в светлых одеждах: вспахивали поле до первого снега. Другие уже были подготовлены, где-то засеяли озимую рожь.

Солнце, будто напоследок, разливало по чёрной влажной земле и пожелтевшим травам щедрое тепло, но студёный ветер не давал согреться. Первый раз этой осенью в воздухе чувствовался холодящий нутро дух приближающейся зимы.

Едва доехав до первых изб, решили спешиться. Прошли по чуть подсохшей узкой извилистой улочке. Дворы здесь плотно примыкали друг к другу, почти везде за домами виднелись большие овины и тесные баньки без окон. Заборов из досок, как на севере, тут не строили — только невысокие плетни из вербных или ивовых прутьев. А потому остриженный «под горшок» мальчишка, который сидел на нижней ступеньке крыльца приземистой, длинной избы старосты, заметил гостей ещё издалека. Только что он с тоскливым видом перебирал в огромной корзине мелкие желтоватые груши, а завидев идущего впереди Надёжу, бойко подскочил и ринулся в избу. Едва отряд успел дойти до калитки, как худощавый, загорелый староста Садко вышел из сеней. Мимоходом глянул в ясное небо, поправив пояс с висящим на нём широким охотничьим ножом. Его светлая рубаха, по вороту, рукавам и подолу расшитая тёмно-зелёной и красной нитью, была слегка запачкана землёй, а сапоги из грубой кожи — ещё не подсохшей грязью. Видно, только с поля вернулся.

За его спиной, толкаясь и шушукаясь, сгрудились трое сыновей.

— Здравы будьте, — громко поздоровался он и, обернувшись, шикнул на мальчишек.

— Поздорову, Садко, — кивнул Надёжа.

— Зайдёте?

— Нет, благодарствуем. Нам бы до гостиных изб дойти. Там и поговорим. Много о чём расспросить надо.

Староста пожал плечами и скрылся в доме. Затем вернулся, на ходу накидывая на плечи сермяжный плащ.

— Пойдём, покажу-расскажу, откуда пришли вельды. А жена моя с дочерьми вам пока еды справит.

По западной окраине деревни, за которой высился шумящий на ветру сосновый бор, бродили долго. Здесь ещё веяло страхом и гарью. Многие завалы, что остались от сгоревших изб, уже разобрали. Теперь среди обломков виднелись разрушенные печи, остатки лавок, битая посуда. Где-то были открыты дверцы в подпол. Что-то погорельцам удалось спасти.

Млада, плотно сжимая губы, шла за Невером и только едва поворачивала голову, словно мышцы шеи разом окостенели. Янтарь, которого она вела в поводу, поначалу косился по сторонам, а потом потерял интерес к новому месту, только иногда фыркал от запаха золы. Вид пепелища почти ощутимо колол глаза, как песок. Ноздри забивало едким дымом, хоть обугленные брёвна и шаять-то давно перестали. Млада несколько раз обернулась, вздрагивая, на крик, но то всего лишь громко переговаривались деревенские, которые неподалёку разбирали оставшиеся завалы.

Кое-какие избы сгорели неполностью: только крыша да перекрытия — но восстанавливать их и заселяться снова никто не хотел. Оставили зарастать бурьяном и догнивать под непогодой. Да и по всему стороной это место деревенские обходить будут долго.

— Коли один раз сгорели, так и второй загорятся, — пояснил староста. — Отметил их огонь. Теперь другое место для изб искать надобно.

— Много народа погибло? — осматриваясь, обратился к нему Надёжа.

Садко вздохнул.

— Не так уж много. Девять человек. Но все же родичи наши, каждого я всю жизнь знаю. Мы-то отбиться пытались, конечно. Да вельды как будто и убивать-то никого не хотели. А вот пленников забрали. У Велеха дочка с женой пропали в суматохе, — староста помолчал. — Да и ещё пятерых баб и девушек мы не досчитались. Думали сначала, убежали с испугу, но который день уж идёт, погляди, седмица минула, а их нет как нет.

Млада остановилась у обрушившегося крыльца одной из изб. Сглотнула вставший в горле противный комок.

— Только девушки?

Садко коротко на неё глянул, будто только заметил.

— Да. Мужчин не трогали. А те, что погибли, как будто сами на рожон попали. Не сунулись бы — так и живы остались бы, может. Но кто ж станет по домам прятаться, когда тут такое! Жутко было, ох жутко. Никогда у нас в деревне такой беды не приключалось. Посчитай, с тех пор, как дед мой тут поселился.

— Что случилось, давай по порядку, Садко, — подогнал его Надёжа.

Староста закивал, проследив взглядом, как Галаш беспокойно поправил налучье. Не по себе здесь было кметю. Хоть он и принадлежал к другому роду, а, судя по вышивке на рубахе и узорам на луке, тоже был из тривичей. Деревни в этих местах были понасыпаны гуще, чем на севере, а потому если вельды прошли здесь, то могли вскоре и до остальных добраться.

— Ночь была, и вдруг топот, крики, — тихо продолжил Садко. — Посчитай, как раз на западе. Я во двор кинулся, вижу — горят. Избы у леса. Думал, просто пожар, а тут ещё несколько полыхнули разом. И всадники пронеслись мимо моего двора, как грачи. Кони чёрные, сами черноволосые. И мечи гнутые, тоже как будто чернёные чем — в темноте и не разглядишь. Я подпоясался кое-как, топор схватил, жене сказал не высовываться. Сюда прибежал. Светло от пожаров, как днём, было. Кого-то отправил избы тушить. Кто-то вельдов достать пытался, но они вёрткие, заразы. В седле как будто и родились. Пока неразбериху унимали, они и разбежались. А потом мы в деревне тех девятерых зарубленных и нашли. Утром оказалось, что девок увели. Видно, пока мы тут дома тушить пытались да за тенями гонялись, как дурачьё.

— Получается, просто отвлекали вас?

— Получается так, — развёл руками Садко. — Пленники им были нужны, думается. Я отправил кой-кого из деревенских по следам вельдов. Охотники. Смышлёные парни. Они прошли по дороге, которая на запад нами наезжена, и даже по лесу. Вёрст десять. А потом след потеряли. Вот был он — и нету. Парни ещё почти сутки в лесу петляли. Вернулись ни с чем.

— Значит, где вельдов искать, вы не скажете… — Надёжа потёр ладонью лоб.

— Мы можем сказать, в какую сторону они ушли. Снова отправлять своих людей на поиски я не стал, — твёрдо произнёс Садко, будто кто-то пытался его заставить. — Не хочу ещё десяток потерять. А то и больше. Но чую я, где-то они близко.

Сотник хмыкнул.

— Такое слыхать уже приходилось. Толку-то…

— Мы сделали всё, что могли, — раздражённо оборвал его староста. — Дальше ваше дело — на то вы тут и разведчики. Не какие-нибудь — княжеские! А князь, небось, не просто так в Кирияте своём хлеб из нашего зерна ест и вас им кормит. И дань каждую осень собирать не забывает. Вон, не так давно мытарь приезжал. Так вот каждый должен своё дело делать. Мы — рожь растить. А вы — нас защищать, раз уж так сложилось. Только выходит, что защиты от вас нет никакой. Как шастали вельды тут несколько лун назад по нашим землям, так и шастают. Как у себя дома. Пришли — забрали, что надо. Вот и до нас добрались. А вы всё ходите, точно слепые котята тычетесь, лагерь вельдов найти не можете, как титьку мамкину!

Староста раздосадовано махнул рукой и отвернулся. Все молчали. Надёжа, видно, едва удерживал рвущиеся с губ слова. Галаш поглядывал на него, по всему опасаясь, как бы не случилось стычки. Невер стоял рядом, похлопывая ладонью по оголовью чекана, но упрёки Садко с виду вовсе его и не трогали.

— Ты, староста, не голоси раньше времени, — спокойно произнесла Млада. — Вельдов мы найдём рано или поздно. И чем лучше вы нам поможете, тем скорее это случится. Не сквозь землю же они провалились.