–

А где бабка? – кряхтя и морщась от боли, проговорил папа, опираясь на дочь.

А мама, между тем, уже набрав «02», диктовала по телефону дежурному полицейскому адрес их квартиры.

На секунду приложив палец к губам, Оксана ничего ему не ответила. Ненадолго оставив папу у стены, чтобы ему было на что опереться, она попробовала осторожно выглянуть из гостиной, чтобы увидеть, где была её покойная бабушка. И – какой кошмар! – едва подойдя к выходу из гостиной, она нос к носу с ней столкнулась! Та как раз шла к ним и с довольным видом несла в руках изворачивавшегося, царапавшегося и кусавшегося, Мячика.

–

Не стала его убивать без тебя, – не обращая ни малейшего внимания на укусы и царапанья кота, заговорила она с внучкой.

Испуганно и молча Оксана попятилась обратно в гостиную. Мёртвая старуха шагнула за ней следом. Входя в комнату, она бросила недолгий взгляд на застывших невдалеке Оксаниных маму и папу и ухмыльнулась, после чего опять повернулась к застывшей посреди гостиной внучке и взяла бедного кота так, чтобы сейчас же свернуть ему шею.

–

Погоди, ба! – испугавшись за своего Мячика, Оксана шагнула к ней навстречу. Нетрудно догадаться, чего ей это стоило! – Я сделаю это сама.

–

Ну, сама – так сама, – безразлично, хоть и с «улыбкой», проговорила бабка ей в ответ, протягивая Оксане кота.

Оксана в то же мгновенье его подхватила. Продолжая притворяться, она взяла вмиг переставшего царапаться кота одной рукой под передние лапы, другой – за голову, словно действительно собиралась свернуть ему голову, и подняла глаза на старуху.

–

Отвернись! Я никогда раньше такого не делала, и поэтому стесняюсь, – голос её зазвучал требовательно.

Оксанины мама и папа смотрели на дочь, не отрывая глаз. Бабка же, как ни странно, решила выполнить и эту просьбу внучки. Развернувшись, она сделала пару шагов в угол гостиной, потеряв из поля зрения не только Оксану, но и её родителей.

–

Всё! Я тебя не вижу, – проговорила она. – Давай, делай это побыстрее!

И тогда Оксана, не выпуская из рук своего кота, наклоном головы позвала за собой родителей и на цыпочках бросилась из гостиной прочь! Маму и папу уговаривать было ненужно, – в ту же секунду они бесшумно устремились вслед за ней. Но… Едва нагнав у ведущей из квартиры двери Оксану, они услышали за спинами разъярённый вопль мёртвой старухи, вроде того, что она издавала почти только что, когда бросалась в погоню за Мячиком. Настигнув беглецов так стремительно, что те даже не успели ничего толком и понять, она с силой растолкала их по сторонам и закрыла собой выход из квартиры. Оксана при этом едва не упала, а сидевший у неё на руках Мячик вырвался и убежал куда-то по направлению к кухне.

Стоя к двери спиной, мёртвая бабка сердито смотрела на попятившихся от неё правнучку и её родителей.

–

Удрать захотели? – зло заговорила она, полосуя своим неживым взглядом застывших перед ней своих бывших домочадцев. – Я вам, значит, не такая?

–

Ну что ты, бабуль! Какая же ты не такая… – начала было Оксана, пытаясь хоть как-то бабку успокоить.

–

Замолчи! – зло её оборвала старуха. – Замолчи и иди сюда! Вы всё равно станете такими, как я. И тогда перестанете мною брезговать.

–

Ну что ты говоришь, бабуль? – мама тоже стала пробовать хоть как-то «запудрить» ей мозги. – Кто это здесь тобой брезгует?

–

Ты тоже замолчи! – голос «бабули» стал ещё злее. – Или ты забыла, как только что била меня вазой по голове?!

Вытягивая руки перед собой, она двинулась к своей правнучке и её родителям, застывшим от ужаса возле входа в гостиную.

И тут в дверь снаружи кто-то позвонил. Раз. Затем ещё, и ещё. У двери была хорошая звукоизоляция, поэтому ничего из того, что творилось за ней, слышно не было.

–

Это ещё кто? – всё таким же злым голосом спросила «ожившая» бабка, подозрительно посмотрев на Оксану и её родителей.

–

Давай, бабуль, откроем да посмотрим, – тут уже попробовал хитрить и папа.

–

Ага! Как же, – старуха, видно, если и стала глупее, чем была при жизни, то ненамного. – Стой, где стоишь! Я сама посмотрю!

Смерив замерших на месте правнучку, внучку и мужа последней холодным и злым взглядом, она повернулась к двери и прильнула к глазку. И тут снаружи позвонили ещё. Теперь настойчивее.

–

Ишь ты! Полиция чего-то, – едва разборчиво пробормотала она.

Оксана, мама и папа с облегчением вздохнули.

А в дверь уже начали стучать. И стучать, судя по звукам, кулаками, ногами и даже чем-то железным. Послышались сильно приглушенные звукоизоляцией мужские голоса. «Откройте! Полиция!» – прокричал самый звучный из них, повторив это затем несколько раз.

Бабка повернулась назад и шагнула снова к своей внучке и её семейству.

–

Нужно спешить, – хрипло проговорила она. – Вам нужно умереть поскорее!

И тут мама, в каком-то отчаянном порыве, бросилась к ней навстречу. Оттолкнув не ожидавшую такого поворота мёртвую старуху в сторону, она метнулась к входной двери и попыталась её отомкнуть. При этом, боясь, что не успеет, она стала громко, изо всех сил, кричать:

–

Помогите! Помогите!

Не упав от маминого толчка, бабка тут же метнулась за ней. Схватив свою внучку за плечи, она с яростным воплем отбросила её к застывшим от страха Оксане и её папе. После чего вернула рукоять замка в прежнее положение.

Папа с Оксаной маму едва сумели подхватить.

А от двери послышались глухие звуки более сильных ударов по ней снаружи. Хоть ей было и не причинить этим никакого вреда. Она была железная. Стали снова доноситься голоса полицейских. Только теперь это были крики: «Немедленно откройте! Мы выломаем дверь!» Из-за их более высоких тонов они были слышны куда лучше.

Снова повернувшись к Оксане, маме и папе, как ни в чём ни бывало, мёртвая старуха спокойно проговорила:

–

Нам лучше поторопиться, Когда полицейские сюда ворвутся, вы все уже должны быть мертвы. Иначе наша затея рухнет, и вы останетесь, как и прежде, уязвимы перед смертью!

–

А как же ты, бабуль? – робко переспросила её Оксана, пытаясь разговором с бабкой хоть немного оттянуть время. – Тебя же схватят! И тогда ты не сможешь нас оживить!

–

Я возьму от квартиры ключ, – та обернулась к стене, где на крючках висели четыре ключа от их квартиры, и быстро один из них взяла, – и когда они войдут, упаду замертво. Уж мне-то притвориться мёртвой будет совсем нетрудно! Хе-хе-хе! Дальше я окажусь в морге, и оттуда мне улизнуть труда не составит. А когда я вернусь сюда, я сразу же вас всех оживлю своей игрой.

Замолчав, бабка-покойница отправила зажатый в руке от квартиры ключ себе… Прямо в рот! И в следующий миг его проглотила. Никто вокруг не понял, что бы это могло значить, однако, и спрашивать у неё об этом никто не стал. Это хоть и выглядело странно, но важным тогда никому из них не показалось. Им всем было не до ключа! Старуха же теперь посмотрела на них как-то по-другому, словно ожидая одобрения только что ею сказанного и сделанного.

–

Обалдеть, ба! – Оксана снова пыталась тянуть время, пробуя вовлечь свою мёртвую бабушку хоть в какой-нибудь новый разговор. – Ты, как всегда, всё так здорово придумала! Только мне кое-что непонятно. Пойдём в гостиную, ты расскажешь обо всём поподробнее.

В дверь снаружи, между тем, почему-то стучать перестали.

–

Ага! Как же! Уже бегу, – с издёвкой усмехнулась бабка, снова двинувшись к своим бывшим домочадцам. – Для того, чтобы нам долго разговаривать, нужно было не вызывать полицию. А раз уж вы её вызвали, надо поспешить.

–

Ну не умирать же нам прямо здесь, в прихожке! – Оксана отчаянно сопротивлялась.

–

Какая разница, где умереть! – засмеялась старуха. – Впрочем, если уж вы так хотите, давайте, заходите в гостиную. Умрите там. Только быстрее, а то полиция ведь тоже не просто так сидит за дверью!

–

Ну причём здесь полиция, ба! – пересиливая, хоть и с огромным трудом, охвативший её ужас, Оксана продолжала цепляться за каждую соломинку. – Через нашу железную дверь они всё равно сюда не пробьются. А если и пробьются, то ещё очень нескоро. И ты всё успеешь нам рассказать. Правда, мам, пап? Ну что же вы стоите? Идёмте в гостиную! Бабуля нам сейчас всё расскажет!