И тут прогремел выстрел. Потом ещё, и ещё. Помещение «дежурки» мгновенно заполнило грохотом выстрелов пистолетов всех пятерых, находившихся там, живых полицейских. Их пули стали безжалостно дырявить и рвать мертвецов – их бывших сослуживцев, – в самых разных местах, врываясь в их мёртвую плоть одна за другой.

Выстрелы стихли, когда были расстреляны все имеющиеся у стрелявших полицейских патроны. Закончив палить почти одновременно, медленно опуская пистолеты, все пятеро в ужасе уставились на по-прежнему стоявших перед ними покойников, против которых пули их пистолетов оказались бессильны. Зловеще зиявшие своими чёрными провалами многочисленные дыры, проделанные в туловищах, головах, руках, ногах «оживших» трупов полицейских, как будто не причинили последним никакого вреда. Как ни в чём ни бывало, тот из них, что только что наступал на ведшего дело мёртвой старухи опера, зло ухмыльнувшись и также зло на последнего посмотрев, заговорил неимоверно осипшим голосом. Одной из пуль, попавшей в шею, видимо, повредило его голосовые связки.

–

Ну что, ты убедился? Глупец, ты ведь тоже можешь стать таким! Для этого нужно лишь ненадолго умереть.

Только что стрелявшие по мертвецам полицейские попятились к выходу. Оксаниному папе, наблюдавшему за всем этим, захотелось открыть им пошире дверь.

–

Ты обещал ни во что не вмешиваться, – вдруг услышал он у себя над самым ухом шёпот своей жены.

Напуганная выстрелами, она подкралась к мужу сзади, чтобы оттащить его оттуда.

Вдруг, со стороны входа в отдел, который было хорошо видно в окно дежурного, послышался какой-то шум. Бросив туда взгляд, Оксанин папа в тот же миг увидел, что в его двери кто-то входил. И папа узнал входившего. Вернее сказать, входившую. Обезображенная многочисленными повреждениями мёртвая плоть лица, шеи, рук, зажатый в последних ноутбук… Всё это узнавалось очень легко! Баба Паша! При виде её папина кожа стала холодеть, а волосы начали вставать дыбом. В памяти был ещё слишком свеж портрет явившейся с того света бабушки Паши и всего, что оказалось с нею связано, чтобы теперь не испугаться почти до умопомрачения. И в следующее мгновение он медленно попятился.

–

Ну что, герой ты наш, насмотрелся? Вот и хорошо. И пойдём отсюда! – сразу же, не видя того, что увидел её муж, зашептала у него за спиной Оксанина мама.

Немного отойдя от двери, папа обернулся.

–

И не пойдём, – посмотрев на жену, прошептал он. – Побежим! Быстро-быстро!

А от окна дежурного до них уже доносился хриплый голос «ожившей» покойницы – прабабушки Оксаны:

–

Вы уже здесь? Вот и славненько. Внучат моих не видели?

Услышав эти слова и, конечно же, узнав этот голос, мама и пришедшая вслед за ней Оксана побледнели.

–

Но здесь-то она нас как нашла?! – только-то и смогла вымолвить дочь.

–

Она и вправду сюда пришла, – чуть слышно прошептала мама. – Словно собака по следу…

–

Бежим отсюда, только очень тихо, – прошептал папа, предостерегающе прикладывая к губам указательный палец.

Вначале тихонько отойдя от двери подальше, они помчались, что было сил, к выходу во двор. А сзади, спустя несколько секунд, послышались звуки ещё чьего-то бега.

–

Скорее! – вырвалось у бежавшего за своими девчатами папы. – За нами, кажется, погоня!

Перед самым выходом во двор он на миг остановился и оглянулся. А сзади уже подбегали те самые полицейские, что только что разрядили по своим бывшим коллегам не по одной обойме патронов. Впереди всех был тот самый опер, что ещё вчера не верил в папины рассказы о мёртвой старухе.

Не став тратить время на разговоры, хоть и очень хотелось «поинтересоваться» у полицейского, поверил ли он во всё это теперь, Оксанин папа выскочил во двор вслед за женой и дочерью, успев краем глаза заметить, как из «дежурки» в коридор уже вываливалась толпа только что расстрелянных там мертвецов.

Ну и что теперь? Куда им было бежать дальше? Пробежав по инерции всего несколько шагов, они остановились.

А сзади во двор уже выбегали спасавшиеся от мёртвых бывших сослуживцев, только что в последних стрелявшие, полицейские. Ещё несколько мгновений, и они уже пробегали мимо застывших на месте Оксаны и её родителей.

–

Бегите за мной! – не останавливаясь, на бегу выдохнул опер Андреич.

И все трое без лишних слов рванулись за ним и бежавшими с ним полицейскими. Вскоре все они подбежали к одной из стоявших во дворе полицейских машин.

–

Эй, Андреич! – вдруг откуда-то сверху раздался чей-то удивлённый голос. – Что за шум там у вас? Мне показалось, или вы и впрямь там стреляете? И что это вы бегаете?

Из форточки окна второго этажа показалось лицо ещё какого-то полицейского. Уже открывая дверцу водителя машины, Андреич посмотрел в его сторону.

–

Запрись у себя и не высовывайся! – только-то и успел прокричать он сослуживцу в ответ. – И не подпускай к себе тех ребят, что погибли вчера на выезде к мёртвой бабке! Они мертвы, как та бабка, и очень опасны! И сейчас они выбегут сюда вслед за нами!

Прокричав это, опер забрался в машину. Все уже, и Оксана со своими родителями, и бежавшие с Андреичем полицейские, хоть и с трудом, в ней разместились, а потому он сразу же стал её заводить. Ни он, ни кто-либо из его спутников, конечно же, не видели, каким сделалось лицо выглядывавшего из форточки полицейского. Тот смотрел на спешно загрузившихся в машину, едва в ней поместившихся, сослуживцев и ещё каких-то с ними гражданских с огромным недоумением и ровным счётом ничего не мог понять. А когда машина завелась и с визгом сорвалась с места, стремительно по небольшому двору разогналась и носом вынесла запертые на замок ворота, то и вовсе опешил.

А внизу, из той самой двери, что только что выпустила во двор уже умчавшихся на машине беглецов, во двор отдела МВД выбежали преследовавшие последних мертвые полицейские, сначала трое, потом, спустя какие-то секунды, ещё один, которого недавно в «дежурке» называли Савельичем. За последним, почти сразу, там показалась и мёртвая старуха, в руках у которой по-прежнему был зажат ноутбук…

Глава 10

ДОМОЙ

Когда полицейская машина, на которой от преследовавших их мертвецов спаслись пятеро полицейских и всё Оксанино семейство, наконец, примчалась к отделу полиции соседнего района, ни до самой Оксаны, ни до её мамы и папы, которые все остались сидеть в машине, никому вокруг не было никакого дела. Ни тут же убежавшим в тот отдел поднимать тревогу полицейским, с которыми они туда приехали, ни кому бы то ни было из самого того отдела, в котором почти сразу стало не до них. Оказавшись предоставленными самим себе, они могли хоть продолжать сидеть в машине, хоть спокойно, куда угодно, уйти. Машина полицейских осталась стоять на улице, и для последнего не было абсолютно никаких преград. И они, поразмыслив совсем немного, надумали этим воспользоваться.

Выбравшись из машины, зябко поёживаясь, они огляделись. Куда идти, ещё не решили. Наступало воскресенье, маме с папой на работу, а Оксане в школу, было ненужно. Но что тогда? А что тогда – не хотелось даже думать. Домой нельзя. Бабка запросто могла снова туда заявиться. Хотя, может, теперь её обезвредят? Вон, отдел МВД, к которому они только что подъехали, с каждой минутой всё больше и больше становился похож на потревоженный муравейник!

Может обезвредят, а может и нет. Кто знает! Если этих мёртвых из бабкиной игры нельзя убить, то как их обезвредят? К тому же бабка ведь могла уйти из того отдела полиции, который Оксана с предками недавно покинули, ещё до прибытия туда подкрепления, и ищи тогда ветра в поле!

Все трое думали об одном и том же.

–

Ну и куда пойдем? – мама, наконец, озвучила мучивший каждого из них вопрос.

В ответ Оксана и папа лишь пожали плечами.

–

В метро, наверное, – втянув голову в плечи, чуть слышно проговорила Оксана. – Там и безопаснее, да и, в конце концов, теплее. Мороз пробирает до косточек! А до его открытия уже не так много времени осталось.