— Тори, — продолжила говорить Хатиже, закончившая уже с обработкой ран. — Не говори никому, пожалуйста. Я просто не могу это все в себе держать. У меня нет друзей, а поделиться с кем-то хочется.

— О чем ты говоришь? Ты всегда можешь положиться на меня, ты всегда можешь обратиться ко мне или Риоко. Мы отвадим Ладу, а вместе с ней и Рогнеду с Лютомиром.

— А они тут при чем?

— Ну смотри, Лада постоянно шантажировала преподавателя, а Ратмир пытался меня убить. Остальные явно непросты, надо это выяснить.

Хатиже с удивлением посмотрела на подругу.

— Твои волосы стали ярче, — произнесла она, улыбнувшись.

— Что? — не поняла Виктория, с трудом поднялась и подошла к зеркалу.

И действительно, поникшие волосы девушки вновь приобрели рыжий цвет. Не такой яркий, какой был, но это уже движение вперед. Виктория улыбнулась своему отражению, а из глаз потекли слезы. Она удивлена, что такая незначительная мелочь, как волосы могут растрогать ее до слез. Хатиже попрощалась с подругой и ушла.

Рыжая еще раз взглянула на свое отражение и в итоге отправилась вновь в кровать. Что ей еще оставалось делать взаперти. Всего полдня, а она уже изводится. Но чтобы не думать об этом, девушка решила что-нибудь почитать. Как всегда, выбор пал на дневник Гарри Гудинни.

— Ничего, мы встретимся, это точно, — пробормотала она.

И только Виктория приготовилась к чтению, как в дверь снова постучали. В этот раз на пороге появился Хидеки. Тори поспешно отвела взгляд. В ее памяти возник тот самый вечер. После этого они не разговаривали толком.

— Привет, — тихо поздоровался Хидеки. — Ты как?

— Угадай, — огрызнулась Тори.

— Не обязательно так со мной разговаривать. Я тебе не чужой человек, особенно после… — начал говорить парень.

— Забудь об этом! Я понятия не имею, что тогда случилось и почему мы себя так повели. Это ненормально. Я встречают с Дженсеном, а ты… Не знаю, найди кого-то.

— Виктория, когда ты уже поймешь! — вдруг воскликнул Хидеки. — Я тебя люблю! Уже давно, с самой первой встречи, а ты со мной постоянно так жестоко поступаешь! С Дженсеном встречаешься. Да что у него такого есть, чего нет у меня. Он уже пришел тебя проведать?

— Издеваешься? — Виктория скрестила руки на груди, последний вопрос она решила пропустить мимо ушей. — Вот ты сейчас хочешь обсуждать это всё? Сейчас, когда мой прыжок отменили, когда меня только нашли и вытащили из чертовой пещеры, когда все знают, что я убила человека?

— Ты сама начала. Я никогда не навязывался, всегда был на расстоянии, но всегда рядом, чтобы помочь тебе, — продолжил Хидеки. — Если мне шестнадцать, это не значит, что я не знаю, что такое любовь!

— Я этого не говорила, — пробормотала Виктория.

— Тори, — Хидеки сел на кровать рядом с девушкой и взял ее за руку. — Я понимаю, что сейчас у тебя проблема на проблеме. Но позволь мне просто быть рядом и помогать тебе.

Виктория впервые посмотрела в глаза Хидеки. В груди она почувствовала тепло, которое стало распространяться по всему телу. Она ни единого раза не слышала таких слов от Дженсена. Ему она всегда была чем-то обязана, чем-то должна. Хидеки пытался поставить на первое место ее.

— Прости, Хидеки, я не могу тебе сейчас ответить взаимностью, — Тори специально выделила слово «сейчас», надеясь, что парень поймет, что надежда есть.

Конечно же он все понял и просто обнял девушку, как самую величайшую ценность всего мира. Они сидели на кровати в обнимку и именно в этот момент в комнату зашла Риоко.

— Ох, я не вовремя? — спросила девушка.

— Все нормально, — сказала Виктория, не отстраняясь от Хидеки.

— Я рада.

Хидеки выпустил Тори из объятий и, поднявшись, вышел из комнаты.

— Риоко, только… — начала рыжая.

— Я никому и ничего не скажу, не переживай. Это твое дело, тебе с этим разбираться. Ты мне скажи, тебе сейчас что-то нужно? А то я ухожу к Лютомиру.

Риоко мечтательно улыбнулась. Виктория, увидев этот взгляд, не смогла ничего сказать против молодого человека своей подруги.

— Нет, ничего не надо. Мне остается ждать только суда. Надеюсь, что он быстро закончится и я смогу совершать прыжки.

— Лютомир сегодня говорил, что их собирал Распутин и требовал уехать из замка. Но его племянница отказалась наотрез. А затем еще и сказал, чтобы они держались подальше от нас. Угадай, кто отказался наотрез? Надеюсь, что Рогнеда действительно любит Оливера, — Риоко опустила глаза.

— Может ты поговоришь с ним всё-таки? А вдруг… — но Тори не успела закончить.

— Нет, не хочу больше ничего делать. Пусть все будет идти так, как идет сейчас. Мне надоело постоянно ему намекать на свои чувства. Но мне тяжело с Лютомиром. Я всегда думаю, а как бы себя повел Оливер на его месте, а как бы он сказал. Ну почему я должна в шестнадцать, мучится с этими чувствами?

Риоко так смешно надула губы, что Тори не удержалась и прыснула.

— Ты улыбаешься, это отлично! Так, не кисни, хорошо? Я скажу, чтобы Хидеки к тебе зашел, — с усмешкой сказала японка, брызнула духи на запястье и вылетела из комнаты.

Виктория закатила глаза. Интересно, а Дженсен придет к ней или нет?

* * *

Дженсен не пришел ни на следующий день, ни через неделю. Виктория не могла понять, что с ним происходит, а друзья отмалчивались. Риоко на время следствия перевели в другую комнату. Хидеки заходил несколько раз, но всегда уходил от ответа на вопрос про Дженсена. В конце концов Тори махнула рукой на Джена и поняла, что вот оно настоящее его отношение к ней.

Двадцатое ноября наступило, пожалуй, слишком быстро. Все эти дни, Виктория зубрила все, что попадалось ей под руку. Хатиже приносила домашнее задание от преподавателей, Риоко только и успевала приносить и уносить книги в библиотеку. Но для Виктории это была отрада. Лишь бы не думать о приближающемся суде над ней. Агата и Виктор заходили к дочери несколько раз и объясняли, как будет проходить суд. Чтобы не увозить Викторию к магическому сообществу, было решено, что представители ветвей власти прибудут в УСОМ.

Разумеется, Распутин прибудет с особо ярыми последователями. Больше всего Виктория боялась именно его. От демократов будут ее родители и еще два представителя. «Мы им доверяем полностью», — именно так их охарактеризовал Виктор. Изабелла от нейтралов прибудет вместе со своими сыновьями, которые всегда были с ней и считались ее приемниками. Бастьен, начальник полиции, прибудет один. Но по слухам, от Хатиже и Риоко, все гости уже прибыли в замок и расположили их в башне, рядом с директорами.

Утром, двадцать второго ноября Виктория стояла возле зеркала и смотрела на свое отражение. Рана на голове полностью зажила, а на руках остались огромные шрамы. Тори специально надела кофту без рукавов, чтобы следы от ран были видны. Свои длинные волосы девушка завязала в хвост. Девушка смотрела на себя и видела, как дрожит. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно в коридоре. С ней в комнате находилась вся компания, хотя этого и не разрешали. Риоко и Хатиже не могли не прийти поддержать подругу, и ребята были того же мнения.

За дверью послышались глухие шаги. Тори закрыла глаза и почувствовала руку Хидеки на своем плече. Время тянулось слишком медленно. Дверь открылась.

— Виктория Грей! Совет вызывает вас, — грубым голосом произнес кто-то. Девушка открыла глаза и поняла, что перед ней стоит глава магической полиции Бастьен.

Виктория кивнула и направилась к выходу, а ребята остались сидеть в неведении. Бастьен последовал за ней. Тори готова была поклясться, что за таким грубым голосом скрывался добрый нрав. В глазах мага было видно волнение за девочку, которая в дочери ему годилась.

Слушание проходило в главном зале, который сейчас был изолирован от всех любопытных сильнейшими магическими заклинаниями. Виктория на миг остановилась возле входа, глубоко вздохнула и зашла. Первой, кто попался ей на глаза, была ее мать. Женщина улыбнулась и украдкой кивнула, поддерживая дочь. Распутин же вальяжно сидел на своем кресле и улыбался. Изабелла вместе с сыновьями выглядели весьма высокомерно. К Виктории подошел один из них со стаканом с черной жидкостью.

— Пей, — сказал он так тихо, что слышала его только Тори. — Это правдоруб. Мы хотим поскорее закончить с этим делом. Ни о чем не волнуйся.

Молодой человек улыбнулся рыжей и кивнул в знак поддержки. Девушка залпом выпила предложенную жидкость и сразу же почувствовала слабость. Ей показалось, что глаза застилает пелена, а в голове только мысли о том роковом дне, когда погиб Ратмир.

— Назовите свое имя, — звонко произнесла глава нейтралов.

— Виктория Грей, я дочь Агаты и Виктора Греев, — произнесла рыжая. Девушка вдруг поняла, что какой бы вопрос ей не задали, она ответит на него честно.

— Расскажите, что произошло в день, когда был убит Ратмир, — продолжала Изабелла.

— Он пришел к моей комнате и предложил прогуляться. Я не хотела соглашаться, но заметив своего однокурсника согласилась. Мы пошли с ним в парк, затем он попросил меня показать ему пещеру, в которой по легендам спрятано великое сокровище. Мы вышли к этой пещере, но дальше идти я отказалась, за что Ратмир ударил меня по голове сзади, и я отключилась.

— Откуда ты знаешь, что это был мой студент? — грубо спросил Распутин. — Если ты говоришь, что тебя ударили со спины, значит ты не могла видеть кто это был.

— Это был Ратмир, он мне сам сказал, — смотря в одну точку произнесла девушка.

— Что было дальше, не бойся, рассказывай, — произнес сын Изабеллы.

— Затем я очнулась в какой-то пещере, рядом со мной тускло тлел костер. Я поняла, что нельзя сидеть на месте и двинулась вперед. Через некоторое время меня позвал Ратмир. Я услышала его голос из дальней пещеры и пошла к нему. Он был в пещере с сокровищами. Он требовал, чтобы я открыла какую-то шкатулку и достала содержимое. Я отказалась, а он меня порезал за это. Он сказал, что содержимое нужно…